Будешь ей звонить?

Мечтательное выражение на его лице сменилось разочарованием, он посмотрел на свою ногу и промолчал.

* * *"

"Сегодня вместо одного запланированного пака кофе мы продали еще десять пачек. Я записал в тетрадь доходов-расходов: «Чистыми 96000 с оптовых продаж». Десять пачек купили за пятнадцать тысяч. «Доход от розничной торговли — 65000». Итог — 160000. 160 долларов. План перевыполнен. Если так и завтра будет, придется заказывать у деда еще один пак — для валютчика.

Назад мы возвращались в три часа дня.

За окнами мелькали желтые скошенные поля, пожухшие сорняки вдоль обочин. Деревья были не готовы и отказывались желтеть и сбрасывать листву. Лишь отдельные листья ветер гонял по дороге, как взятку приближающейся осени, чтобы повременила. Но все понимали, что откупиться не получится: и люди, и деревья, и перелетные ласточки, как черные бусы, нанизанные на провода.

На посту нас остановили гаишники, долго компостировали Каналье и бабушке мозги, сверяли документы, заглядывали под капот, уверяли, что Каналья не имеет права рулить. Леха дунул в алкотестер и согласился ехать на разборки в центр. Мордатый лейтенант сообразил, что так он потеряет полдня, посчитал, сколько это более сговорчивых бедолаг, и отпустил нас восвояси

Но потратили мы на этих козлов минут пятнадцать.

В шесть мы были возле моего дома. Поднялись с Канальей на второй этаж за мешками с фундуком, я толкнул дверь, но она оказалась закрытой. Наверное, мама ушла на дачу, Борис или с ней, или на базе. Наташка на репетиции.

Подписывая мешок с фундуком, который следовало перебрать, я заметил рядом с хризантемами роскошный букет розовых роз в красной вазе. Какой настойчивый у Наташки кавалер!

Загрузив машину, я распрощался с бабушкой до завтра, подмигнул Каналье. Он напомнил:

— Вечером поговорю со знакомым о твоем однокласснике.

Я скрестил пальцы и, зевая во весь рот, побрел в квартиру.

Подумать только, сколько бесценного времени мы убиваем в детстве! Того самого времени, когда можно было заложить фундамент под будущее и чему-то научиться. И как ни объясняй ровесникам, что учиться надо в юности, они лишь покрутят пальцем у виска. Сам недавно таким был. Только Илья все понимает, но друг — исключение, он слишком рассудительный. Такое впечатление, что он родился взрослым.

Жутко хотелось вздремнуть! Как в сорок шесть лет — каждый раз после сытного обеда. Нет! Лучше спать лягу пораньше. А сейчас — на базу, узнать, какие новости.

Едва открыл дверь, ведущую в подвал, услышал глухие звуки ударов и вскрики.

— Давай, Илья! — кричал Ян.

— Камон, Рам! Справа! Бли-ин! — это Минаев.

— Ну вы, блин, даете! — Чабанов.

Когда я спустился, понял, что Илья и Рам устроили спарринг, но увидели меня и бросили это дело, словно я когда-то был против.