"

"– Да вот по тому хотя бы, что тебя уж который день не трогают, отлежаться, оклематься дают. Зачем, ты думаешь? Чтобы покрепче был, подольше чтоб помучился, прежде чем подохнешь. А еще бы лучше, чтобы не подох, чтобы после всего еще бы хлебнул по полной, и не раз. Опущенному на зоне и так не жизнь, так они еще и покалечат, суки, прежде чем свое получат… Да и так покалечат, по-любому. По кайфу им это. Год после этого еще можешь промучиться, но все равно подохнешь. Так что еще большой вопрос, что лучше. Может лучше чтоб сразу убили.

– И что делать? – решил я поддержать разговор, будто и без того не знал, что Бахва ему дальше скажет.

Во всяком случае, есть возможность сравнить варианты. Бахва немного помолчал, выпустил последнюю струю дыма и затушил окурок в мыльнице-пепельнице. Затем продолжил:

– А выход там у тебя будет один. Чтобы сберечь собственную честь, придется делать харакири, как самураю. Одно зло, за неимением добра, только другим злом перешибить можно. В данном случае меньшим. Вот, возьми, – он протянул мне руку ладонью вниз. Я подставил свою ладонь. Бахва веером разжал пальцы, и на нее выпала половинка лезвия для бритвенного станка.

– Откуда такой раритет? – улыбнулся я.

– Из закромов Родины, – съязвил в ответ Бахва. – Ты не отвлекайся от главного, слушай. Бритву эту зажмешь между пальцев, как вот я сейчас делал. Не видно было, что у меня бритва между пальцами? Вот то-то. Потом потренируешься, пока просто слушай! Заныкай бритву здесь получше, но держи всегда при себе. Чтобы как вызовут из хаты, типа на допрос, сразу мог достать. Пока вертухай тебя вести будет, держи руки естественно, особенно пальцы, чтобы он ничего не заподозрил и шмон не устроил. Отберут – все! Останешься без оружия.

И тогда тебе кранты. Полные, причем. А если пронесет, не найдут ничего – тогда-то и самое главное! Как только заведут тебя туда, не теряй времени, бритовку-то свою перехватывай. И пока они до тебя не дошли, распарывай себе пузо – от края до края, как у Буратины рот! Да поглубже, по-взрослому, чтоб кишки наружу, а не так, камеру запачкать. Они от крови только озвереют, садюги, в натуре.

– Ну, как кишки наружу выпускать, я знаю, – снова улыбнулся я.

– Что-то ты, Лекарь, лыбишься слишком часто за серьезным базаром, не к добру это! – неодобрительно сказал Бахва, – Понял хоть, о чем базар? Ну хорошо, коли понял.

Потому что от этого вся твоя дальнейшая жизнь зависит, Лекарек. Сумеешь это сделать – в больничке тебя за недельку-другую откачают. Не сумеешь – прости и прощай, гражданин Лекарь!

– Да понял я, Бахва, – с чувством сказал я. – Спасибо тебе! Я постараюсь.

– Ну и хорошо, – устало сказал Бахва. – Тогда аудиенция окончена. Всем спасибо, до новых встреч в эфире! Что-то худо мне, отдохну пока, покемарю по-стариковски. Да и ты поспи ложись.