Вообще, я словом не обмолвился о том, что хочу есть или чаю там. Чаю точно не хочу — напился. А вот поесть… Аппетит внезапно прорезался, и при том зверский.

А Леся сама приняла за меня решение, резала салат, варила гречку.

И говорила. И я понимал, что все эти хлопоты по кухне ей нужны, чтобы занять руки. Чтобы то, что она рассказывает, не выглядело таким… таким болезненным.

Хотя я не видел в ситуации ничего такого… Ну, трагического, что ли. Никто Лесю не принуждал, в конце концов. Всегда можно сказать «нет».

Но ведь я не сказал «нет». Я не сказал «нет» своему отцу. Правда, он меня ни о чем не просил. И ситуации совершенно разные. В моем случае отказ помочь отправил бы отца в тюрьму. В случае отказа Леси — не произойдет вообще ничего. Ситуации вроде бы разные. Но в корне, в принципе и там, и там лежит одно и то же. Это твой родной человек, и отказать ему ты не можешь. Или не хочешь. Как угодно можно называть! Но в наших с Лесей судьбах, в тех ситуациях, в которых мы сейчас оказались, было очень много общего. И это, несмотря на то, что у меня сейчас все висело на волоске, а Леся явно расстроена из-за отношений с матерью, почему-то меня грело. Что мы с Лесей в чем-то похожи. Это нас будто сближало.

— Лесь… — я встал с дивана, подошел к Лесе и обнял ее за плечи. Она замерла. — Это, конечно, неприятно. Но не смертельно.

Она молчала. А я смотрел на ее сильную длинную шею. Леся скрутила волосы на макушке, и сейчас было видно, что там, внизу, на шее, где граница роста волос, у Леси какие-то совершенно девчоночьи завитушки. Просто вот… У меня почему-то опять мелькнула в голове мысль о гипотетической дочери. Прямо наваждение какое-то!

А Леся вдруг резко повернулась ко мне лицом, но смотрела куда-то мне в грудь."

"— Понимаешь… Понимаешь… Ладно, про намерения — это просто бред. Но я подумала… Когда она про твою зарплату спрашивала… — Леся шумно выдохнула, словно на что-то решаясь. А потом выпалила: — Мне показалась, что она и твои… и твои деньги тоже хочет… ну, использовать. Для себя!

Я едва не расхохотался. Остановило меня только то, что Леся, выпалив это, тяжело-тяжело дышала. Для нее это все и в самом деле всерьез.

— Лесь… — я пальцами поднял ее подбородок, чтобы она смотрела мне в глаза. — Лесь, как можно использовать мои деньги без моего согласия? А я его давать не намерен. Я бы и у тебя банковскую карточку забрал и выдавал бы тебе едой и всем остальным! — Леся потрясенно ахнула и хлопнула ресницами, а я продолжил: — Потому что это, прости меня, бред — что ты отдаешь половину своих денег матери на всякую придурь в салонах красоты. Она же не от тяжелого заболевания страдает, в конце концов! — у меня все же повысился тон, и я тоже выдохнул. — Но я не буду лезть не в свои вопросы. — А про себя добавил: «Пока не буду».