Вот как объяснить дураку, что он дурак, если он дурак? Никак. Вот и я решил не тратить понапрасну силы и время на бесполезные объяснения и ограничился коротким:

— Нет, не передумал.

— Что, к Леське клинья подбиваешь?

Я, говоря откровенно, от ее слов охренел. И одновременно почувствовал злость. Вот кого я точно не хотел даже близко наблюдать рядом с собой и Лесей — так это рыжую! По целому ряду причин!

— Твое какое дело?"

"— Соседское, — сладко пропела рыжая, поправляя за ухо локон отвратительно манерным жестом. — Видела, как ты ее вчера провожал и в щечку целовал. Так трогательно. Прямо как школьники.

Ты кто такая, черт тебя возьми?! И какое тебе дело до меня и моих отношений с Лесей?! Мысль о том, что она там стояла на балконе, и судя по всему, за нами наблюдала — вызывала прямо какое-то такое чувство… У меня там, у Лесиного подъезда, голова просто как у мальчика закружилась от этого короткого и невинного поцелуя. А, оказывается, в этот момент на нас сверху смотрела эта рыжая. Которая только что откровенно пялилась на мой пах. У меня было полное ощущение, что ко мне домой ввалился кто-то вонючий и грязный. И чужой. В тот момент, когда у меня — ну правда, как у школьника — кружилась голова от невинного поцелуя, за мной наблюдала… вот эта. И какие у нее при этом мысли в голове были — кто ее знает? С учётом ее моральных принципов — лучше про эти мысли и не знать.

— Это тебя не касается. Не лезь не свое дело.

— Чем она лучше меня? — рыжая и не думала униматься. — Моложе? Знаешь, говорят: в старой печи огонь горячее. А я вообще — не старая. Умелая я.

У меня не было слов. Реально не было.

— Не суди других по себе, — только и смог произнести я какую-то совершенно банальную фразу.

— Ой, да ладно! — расхохоталась она. — Как ты меня назвал в прошлый раз? Блядью? А думаешь, твоя Лесечка такая высокоморальная? Такая прямо вся из себя порядочная? Что ее можно только за ручку подержать и в щечку поцеловать? Да у нее мужик есть! Регулярно приходит и трахает ее. А ты и дальше… продолжай! В щечку целовать! Тюфяк!

Она ушла, встряхнув рыжими локонами. А я остался стоять. Об… сыхать. Задумчиво допил воду. Честно говоря, тюфяком меня обозвали впервые, и эту мысль надо было переварить. Я защелкнул крышку бутылки и пошел к своему подъезду.

***С того ужина, после которого Леся у меня заснула, прошло уже два дня. Я даже не могу сказать, что был разочарован его итогами. Мне странным образом все происходящее казалось каким-то правильным. Ну, в самом деле, что такого-то? Ну, обломался с сексом. Я, честно говоря, отнюдь не был уверен, что мне бы и в самом деле что-то обломилось в тот вечер. А вот то, что Леся уснула у меня… Это что-то поменяло между нами. Доверие какое-то появилось, что ли? Ну, я так решил.