Баронесса извернулась и ударила Карину по рукам. Очень больно, словно плетью стегнули.

На шум сбежалась прислуга, но вмешиваться пока не решалась.

Понимая, что портрет выскальзывает, Карина послала крохотный разряд в руку фон Боде. Та вскрикнула и выпустила раму. Картина упала на пол и дерево, окаймлявшее полотно, треснуло.

— Ах ты, маленькая дрянь! Из этого небоскрёба ты сможешь выйти только в интернат для магов!

С этими словами она вцепилась ногтями в край полотна в том месте, где разошлась рама и попыталась его разорвать. К счастью, с первого раза ей это не удалось.

А вторую попытку она предпринять не успела.

Не понимая до конца, что делает, Карина сформировала молнию и зарядила ею прямо в лоб обидчице. Громко вскрикнув, та упала навзничь.

Поняв, что натворила, Державина судорожно достала телефон и набрала брата.

— Никита! — крикнула она в трубку. — Я, кажется, нашу мачеху прибила!

* * *

— Я потом убежала, — рассказывала мне сестра, нежно водя пальцем по нарисованным волосам и подбородку матери. — А её, вроде бы, перетащили в лазарет. Но раз я ещё жива, полагаю, она тоже.

— Да чего ей будет? — я махнул рукой. — Таких вредителей ничего не берёт.

— Я вот другого не понимаю, и что только отец нашёл в этой попугаихе? — Карина отодвинулась от портрета матери так, чтобы нам обоим его было хорошо видно. — Ты только посмотри, какая хорошенькая наша мама. И какая отвратительная грымза — баронесса.

— Мог бы обвинить тебя в предвзятости, — улыбнулся я. — Но не могу, так как ты права на сто процентов.

Я пригляделся к портрету. Женщина, изображённая на нём, действительно была очень красива.

Тёмные волосы водопадом спускались с её плеч ниже талии, глаза смотрели задорно, щёки горели румянцем. Вся тоненькая, стройненькая, горячая. Мне показалось, что она не из наших краёв. А откуда-то, где жаркое солнце согревает кровь куда сильнее.

Подойдя к портрету, я, как и сестра, прикоснулся к нарисованным волосам. Удивительно, но кончики пальцев, словно ощущали их шелковистость и мягкость. Я провёл пальцами вниз по картине, пока не увидел надпись в нижнем углу.

«Юлия Державина».

Хотел уже отойти, но тут увидел, что из-под разломившегося подрамника выглядывает ещё какая-то надпись.

«Урождённая Донатова».

Донатова. Эта фамилия тут же всколыхнула мою память.

А ещё ниже с помощью уже магического зрения я разглядел ещё.

«July Donato».

Стоп! Джулия Донато. Антонио Сан-Донато — последний глава рода Сан-Донато, сражавшийся в одиночку с целой армией. Получается, что… Что… Да быть того не может!

В дверь постучали.

— Войдите! — крикнула Карина, поскольку мы были в её комнате.

— Простите, — к нам вошёл Кристоф.