— Ворон, я хотел пошутить, — попытался оправдаться Шмыга.

— Пошутить?.. Что я слышу? Каждая шутка имеет свои границы. Если ты таким образом пошутил бы с одним из нас, то, поверь мне, никто не оценил бы твоего остроумия. Так почему его должен понять этот парень? Ты дважды зашкваренный, Шмыга. Первый твой грех — это беспредел, а второй — ты выкупался в параше!

— Ворон…

— Я все сказал. Пошел прочь! А ты откуда? — Смотрящий повернулся к Штырю.

— Питерский.

— Питерский?! — И первый раз за время разговора лицо Ворона осветилось радостью. — Откуда именно?

— С Лиговки.

— Вот это да! — продолжал восторгаться Ворон. — Я ведь и сам с Лиговки! Знаешь что, парень, ты мне нравишься. Завтра я переговорю с Антонычем, чтобы тебя перевели ко мне. Как тебя величать?

— Кеша… Петров.

— А погоняло?

— Еще не обзавелся.

— Будешь теперь Штырем. Больно уж ты долговязый. Не обидно?

— Нет, — улыбнулся Кеша.

Штырь прожил в одной хате с Вороном четыре месяца, а потом его по этапу отправили в марийские леса. Но встреча с известным вором в законе не прошла для него бесследно, и от Ворона он успел перенять многое — умение завоевывать внимание братвы, неторопливость в суждениях. Штырь ловил себя на том, что порой сипел точно так же, как Ворон.

* * *— Я давно его не видел, хотелось бы встретиться, после того как откинусь… Передай ему об этом, — попросил Штырь.

— Передам, — отвечал Мулла.

— Где он сейчас?"

"— За бугром, — последовал короткий ответ. — Но я к тебе не за тем.

Заки Зайдулла вытащил клочок бумаги и протянул ее Штырю.

— Узнаешь, чей почерк?

Блатной лениво взял клочок бумаги, осмотрел его со всех сторон безо всякого интереса и вернул обратно.

— Узнаю… Ореха малява. Ну и что с того?

— А ты почитай! — мягко, но одновременно требовательно настоял Зайдулла.

Штырь, нахмурившись, стал читать. И чем дольше он вникал в текст, тем суровее становилось его лицо.

— Ну и дела, — понемногу трезвел Штырь. — Это что, на полном серьезе? Без базара?

— Мне что, перекреститься, что ли, чтобы ты поверил? — усмехнулся Мулла.

— Ну, бля буду, непонятки какие-то! — воскликнул Штырь. — Что делать-то теперь?

— Этой суке все равно не жить, — объявил Заки Зайдулла, забирая у Штыря клочок бумаги. — Вопрос решенный. Сам знаешь, тень упадет и на тех, кто с ним рядом был.

Штырь посуровел:

— Мулла, ты не играй втемную, к чему ты клонишь?

Заки Зайдулла аккуратно сложил маляву и положил ее в карман бушлата.

— Пригодится еще… Тебе, Штырь, здорово придется попотеть, чтобы отмыться. И то неизвестно, получится ли, потому что ты ближе всех к суке стоял… Извини, брат, тебя придется вызвать на толковище. А на нем, сам знаешь, крутануть бабочку не получится, фраеров там нема! — развел руками Мулла.

Штырь проглотил ком, внезапно набухший в горле.