К примеру, недавно он в моем присутствии вызвал прислугу и послал в лавочку за свежими булками, объяснив это тем, что с минуты на минуту должен приехать его давний знакомый Мюллер, долгое время находившийся по делам в Персии. И что вы думаете? Не прошло и получаса, как возле дома остановился экипаж и Мюллер вошел в гостиную! Причем он тут же сообщил, что вернулся только этим утром и еще никого не известил о своем приезде. Откуда же узнал о нем Л. И.? К слову, Мюллер смущенно спросил у Л. И., нет ли у него свежих булок, по которым он весьма стосковался на чужбине."

"Или случай еще более удивительный и имеющий ко мне самое прямое отношение. Я собирался ехать в Москву по его поручению, но когда уже хотел отправиться на вокзал, Л. И. вдруг остановил меня и велел отложить поездку на день. Когда я спросил о причине, он ответил, что сегодня ехать слишком опасно. И что же? В тот день на Николаевской железной дороге случилось серьезное крушение и несколько человек погибли.

Случались события и вовсе необъяснимые. Как-то мы с Л. И. находились вдвоем в библиотеке. Мне понадобилась книга, которая стояла на одной из самых верхних полок, до которой не мог бы дотянуться никакой, самый высокий человек. Я видел ее там своими глазами и на мгновение отвернулся, чтобы взять стремянку и достать ее, но, когда придвинул стремянку к нужному месту, Л. И. уже протягивал нужную мне книгу, словно она сама чудом перелетела к нему.

Я долго думал над этими странностями и пришел к смутившему меня выводу. Все эти необычайные свойства проявились у Л. И. с того времени, когда он приобрел М. Я невольно вспомнил известную латинскую пословицу: „Post hoc ergo propter hoc“, что переводится „После этого — значит, вследствие этого“.

Понимаю, что такой вывод звучит дико, особенно в наш просвещенный век, да еще в устах образованного, просвещенного человека, университетского преподавателя, но никакого другого объяснения происходящему я не вижу. Кроме того, я и сам чувствую исходящую от М. непонятную силу. В конце концов, эта монета и впрямь совершенно необычна, начиная с ее загадочного происхождения.

Наконец у меня возникла следующая гипотеза.

Что, если М. принадлежит не к одной из известных нам культур или цивилизаций, но к той таинственной культуре, которая предшествовала Египту и Вавилону? К культуре того народа, который иногда, с легкой руки Платона, называют атлантами? Народа, обладавшего такими знаниями и способностями, к которым мы в наше просвещенное время даже близко не подходим.