— А откуда вы всё это знаете, Егор Андреевич? — спросил Прохор, и в его голосе звучало искреннее уважение.

Этот вопрос всегда был для меня сложным. Как объяснить им, что я из будущего, из мира, где всё это — азбучные истины?

— Много книг читал, — ответил я уклончиво. — И много ездил, многое видел. И вы дети, если к дяде Фоме будете ходить на уроки — тоже много полезного узнаете.

Прохор кивнул, принимая этот ответ. Для него, как и для большинства людей этого времени, книжное знание было чем-то почти сверхъестественным, доступным лишь избранным.

После обеда ребята продолжили поиски с новыми силами.

Они, уже наловчились в этом деле и работали всё быстрее и эффективнее.

Вскоре они собрали добрых килограмм пять этих зёрнышек — гораздо больше, чем я ожидал за первый день.

— Молодцы! — похвалил я, оглядывая уставшие, но довольные лица. — Отличная работа!

Тем временем, пока ребятня собирала полевой шпат, мы подготовили всё остальное.

Мужикам сказал тем временем дробить собранный материал, просеивать. С Семёном мы смешали смесь в нужных пропорциях, а именно: взяли белой глины чуть больше половины, уже без металла, после обработки светильным газом; полевого шпата — чуть меньше трети; кварца чуть меньше четверти — использовали наш песок после обработки светильным газом.

Процесс обработки был не из лёгких, но мужики справлялись на удивление хорошо. Глину мы предварительно вымочили в больших деревянных чанах, чтобы избавиться от примесей. Затем слили воду и дали ей немного подсохнуть до состояния густой массы. После этого через холщовые мешки отфильтровали оставшиеся примеси.

А на следующий день, когда просушили и слегка обожгли полевой шпат, добавили чуть меньше трети к общему объёму.

Утро началось рано — с первыми петухами мы уже были на ногах.

Полевой шпат после обжига приобрёл лёгкий розоватый оттенок и стал более хрупким — растолочь его в порошок не составило большого труда. Мужики работали с энтузиазмом — всем было интересно, что же получится в итоге. Женщины, которые шли в лес за грибами да ягодами, с любопытством заглядывали в мастерскую, а потом шушукались между собой, гадая, что за чудо мастерит барин.

Пока Семён делал стекло и разливал его по формам, мы стали делать формовку.

Из мягкой полученной массы лепили изделия вручную. Масса была приятной на ощупь — пластичной, гладкой, без комочков. Она легко принимала форму, которую мы ей придавали.

— Прохор, смотри, как надо, — показывал я. — Берёшь вот такой кусок, разминаешь в руках, чтобы не было пузырьков воздуха, и начинаешь формировать дно чашки. Стенки делаешь тонкими, но не слишком — иначе треснет при обжиге.

Прохор аж, высунув от усердия кончик языка, старательно повторял мои движения. Получалось у него неплохо.