В таких местах найти полевой шпат гораздо вероятнее.

— А зачем нам этот шпат? — спросил рыжий веснушчатый мальчишка, Ванька, кажется.

— Для фарфора, — ответил я. — Это особая глина, из которой делают самую лучшую посуду.

— А почему он на реке? — не унимался любопытный Ванька.

— Потому что река его вымывает из скал и приносит сюда, — терпеливо объяснил я. — Вода — она всё точит и несёт с собой.

Ребятня слушала с открытыми ртами, впитывая каждое слово. Для них это было не просто заданием — это было настоящим приключением, походом за сокровищами.

Буквально на первом же подходящем месте, где река делала плавный изгиб, а берег был усыпан мелкими гранитными обломками, я остановился.

Присел на корточки, зачерпнул горсть песка с мелкими камешками и начал внимательно перебирать между пальцев.

Ребятня обступила меня плотным кольцом, заглядывая через плечо. Даже Прохор, обычно ворчливый, не смог скрыть любопытства.

— Вот! — воскликнул я, выудив из песка несколько округлых, слегка прозрачных зёрен. — Нашёл!

Я протянул ладонь, показывая всем свою находку. На загорелой коже лежали несколько зёрнышек размером чуть больше рисового зерна, белые с легким розоватым оттенком.

— Вот это и есть полевой шпат, — сказал я, показывая эти зёрнышки Прохору и ребятне. — И такого нужно много. Очень много.

Прохор взял одно зёрнышко, повертел в пальцах, разглядывая на свет:

— А где же мы его много такого найдём? — спросил он с некоторым сомнением. — Крохи ведь совсем.

Я тут же при нём чиркнул рукой ещё раз по песку с гранитной крошкой, перебирая между пальцами. На ладони оказалось штук пять точно таких же зёрнышек.

— Вот, — ответил я, показывая новую находку.

— Ищите такие же места, где вдоль берега будет не речная галька, а именно вот такой вот гранитный камень. Ну и желательно, чтобы песок тоже проступал. Это верный признак того, что здесь может быть полевой шпат.

Ребятня загорелась. Тут же рассыпались вдоль берега, каждый выбрал себе участок и принялся за поиски. Кто-то копошился в песке, кто-то промывал его в воде, кто-то просто перебирал камешки.

— А как узнать, что это точно он? — спросил худенький мальчик, имени которого я не знал.

— Смотри, — я взял одно зёрнышко полевого шпата и потёр его о рукав.

— Видишь, как блестит? И на ощупь гладкий, словно стеклянный. И ещё — если посмотришь на свет, то увидишь, что он чуть прозрачный.

Мальчик кивнул, явно запоминая всё, что я говорил.

— А ещё, — добавил я, — если его потереть о другой камень, он не крошится, а царапает его. Это потому, что он очень твёрдый.

Мы двигались вдоль берега, останавливаясь в местах, которые казались перспективными. Я объяснял, показывал, помогал отличать полевой шпат от обычных камешков.