— Честно скажи — каковы его шансы сейчас?

Англичанин медленно покачал головой, и в его взгляде читалось то, что я боялся услышать:

— Егор Андреевич, операцию мы сделали, насколько это было возможно в наших условиях. Я вообще такое впервые делал. Вот так, чтоб на живом человеке. Кости я сопоставил правильно, легкое зашил, дренаж поставил. Но теперь все зависит от того, как его организм будет бороться с заразой. А вот с этим… — он безнадежно развел руками, — с этим мы мало что можем сделать. У нас нет лекарств против гниения ран.

Я кивнул, понимая всю серьезность ситуации.

В моем времени после такой операции пациента завалили бы антибиотиками, поставили капельницы, обеспечили стерильные условия. Здесь же у нас были только народные средства и отчаянная надежда на крепкий организм молодого парня.

— Слушай меня внимательно, Иван Филиппович, — обратился я к хозяину дома, который все это время не отходил от племянника. Лицо его было серым от пережитого страха и усталости, но глаза горели решимостью сделать все, что потребуется.

— Слушаю, Егор Андреевич, — хрипло ответил он. — Все выполню, как скажете.

Я подошел к столу, взял кусок бумаги и хотел было начать записывать, но вовремя спохватился.

Передал лист Ивану, сказав, чтоб тот всё записал что буду говорить. Тот писал медленно, четко понимая, что от точности выполнения этих указаний будет зависеть жизнь Петьки.

— Первое и самое главное, — начал я, — каждые четыре часа, днем и ночью, нужно промывать рану и дренаж спиртом. Понимаешь? Не реже. Если пропустишь хотя бы раз — может начаться гниение, и тогда Петьку уже не спасти.

Иван Филиппович кивнул, но я видел испуг в его глазах.

— Будет очень больно, — предупредил я.

— Петька будет кричать, рваться, проклинать все на свете. Но ты должен это делать. Заражение крови — это верная смерть в мучениях. Лучше причинить боль сейчас, чем потерять его совсем.

— А как промывать-то? — спросил Иван, отрываясь от листа, где писал инструкции.

— Сначала руки в спирту вымой, — объяснил я, глядя на него. — Прям хорошо вымой. Потом осторожно разверни повязку, но не всю — только ту часть, где рана. Возьми чистую тряпочку, смочи спиртом и аккуратно промокни рану. Не три, не дави— именно промокни. Потом то же самое с дренажем и трубочкой, которая из раны торчит.

Я встал, подойдя к Ивану вплотную:

— И запомни навсегда — если из дренажа потечет зеленая или черная жидкость, если появится гнилостный запах — немедленно промывай рану большим количеством спирта. Не жалей его, понимаешь? Жизнь дороже любых денег.

— Понял, Егор Андреевич, — кивнул тот, но я видел, как сильно он волнуется. — А если спирта не хватит?

— В деревне кто-то корчемством занимается?

Иван кивнул, при этом было видно, что не хотелось ему этого признавать.