Какие могли быть отсутствующие, когда камера на замке? Да и надзиратели могли наблюдать за ней, не подходя к двери. Под потолком была установлена видеокамера, позволяющая контролировать обстановку в помещении. А отчет смотрящего был своего рода ритуалом, как у богомольной семьи молитва за столом перед принятием пищи.

Потом к двери подошел худосочный армянин с черными волосами и на удивление бледной кожей; за ним встал тучный, страдавший одышкой мужчина лет сорока, с красным от высокого давления лицом и тусклым взглядом. На столе уже стояли две стопки из глубоких и мелких мисок; толстяк подавал армянину пустые тарелки, а обратно получал полные.

Чтобы не остаться без своей порции, Ролан подал ему свою посуду. Одна тарелка наполнилась красным борщом, другая – вермишелью с крупицами настоящего мяса.

Арестанты мыли руки, рассаживались за стол. Для Ролана тоже нашлось место. Армянин шустро нарезал сыр из общих запасов, Ролан протянул ему отрезок сырокопченой колбасы. Смотрящий одобрительно кивнул, наблюдая за этим.

– Приварок – это всегда хорошо, – сказал он.

– А ты собираешься права на посылки лишить, – усмехнулся Ролан.

– А ты что, повод хочешь дать?"

"Олег держал ложку в руке, но в борщ ее не погружал. Именно поэтому никто не начинал есть. Ролан решил не плыть против течения и тоже ждал, когда смотрящий подаст сигнал к началу трапезы.

– Я похож на бузотера?

– Посмотрим…

Бригадир наконец-то зачерпнул борщ ложкой, и тут же послышался разнобойный звон, с которым арестанты дружно застучали по мискам.

– Я так понимаю, к нам ты по второму разу, – сказал Олег.

Он не удивился, когда Ролан сказал, что это его третий срок и после второго побега.

Похоже, все это смотрящий уже знал, просто не хотел первым начинать разговор. Зато Васек изумленно вытаращился на него:

– Два побега? Ничего себе!

Он хотел сказать еще что-то, но смотрящий зыркнул на него, и парень наклонил голову к тарелке.

– Снова бежать собираешься? – подозрительно сощурился Олег.

– А что, есть возможность?

– Даже не мечтай.

– Ну, ты мои мечты не трогай. Мечты – это личное. А бежать я не хочу. Слишком накладно это. Семнадцать лет уже накапало, лучше я сокращать буду срок, чем добавлять…

– А всего тебе сколько лет?

– Тридцать семь.

В пятьдесят четыре выйду.

– Можно и раньше. Если нормально себя вести будешь.

– Я не отрицала, условно-досрочным освобождением меня не напугаешь.

– Видел я твои татуировки…

– Это все в прошлом. Мужик я по жизни. Честный мужик. И от работы не отлыниваю… Только не светит мне условно-досрочное. Начальника я вашего сильно обидел. Храпова.

– Да ну! – фальшиво удивился Олег.

Ролан именно для того и поддержал этот разговор, чтобы прощупать смотрящего.