- Я люблю другого человека, я замуж выхожу. Зачем я вам? Я же все равно не буду такой, какой вы хотите! Я не буду вас... Любить...

- Марианна, - он опять оказался близко, уже знакомым властным жестом коснулся моего подбородка, - вы даже представления не имеете, какой именно я вас хочу. И не знаете, чего я хочу.

Большой палец проехался по нижней губе. И в этот раз я не вырывалась. Не могла просто, застыв в ступоре от ужаса. От ошеломляющей откровенности его слов. Хотя могла бы понять, что не просто мое тело его интересует! Вернее, не только тело.

- Когда надо... Решить? - прошептала я, все еще не веря , что говорю это. Что задаю такой вопрос. Что даже думаю о таком.

- Сейчас. Надо решить сейчас.

Я вышла из кабинета, не обратив внимания на заботливо распахнутую дверь, ничего не видя перед собой.

И сразу же натолкнулась на Лауру. Она сидела неподалеку в своей инвалидной коляске, прижав к себе руку , согнутую в локте. И смотрела на меня. Я в тот момент была совершенно не в состоянии отмечать странность ее взгляда. Улыбнулась рассеянно:

- Ты как? Мне надо позвонить, я вернусь сейчас , и решим дальше по времени.

Лаура ничего не ответила, да я и не ждала.

Отошла к окну, в дальний угол коридора, достала телефон, набрала Данила."

"И заговорила быстро, едва дождавшись его ""Алло"", произнесенного таким теплым, таким родным голосом, что на глаза навернулись слезы:

- Данил? Я... Ты прости меня, мы больше не сможем видеться. - И еще быстрее, не давая возразить, слабея с каждой секундой, -  я обманула тебя... У меня... Понимаешь, у меня есть мужчина. Я с ним в ссоре была, когда с тобой... А теперь помирилась. Прости меня, Данил, прости!

После этого нажала на отбой и отключила телефон совсем. Потому что сил объяснять что-либо еще Данилу, когда он будет перезванивать (если будет , конечно), не было совершенно.

Глупость того, что я делаю, была очевидной. Но по-другому не получалось. Я просто не могла по-другому. Это смешно, это нелепо. Но...

Да о чем говорить? Я жила с сестрой-инвалидом, которую подспудно винила в разрушении своего счастья, обеспечивала ее и ее дочь, рождённую неизвестно от кого, выплачивала кредит матери, взятый на обеспечение достойной жизни именно своей старшей дочери... Я мучилась, отравляла себя подозрениями, запоздалой ревностью и болью предательства сестры и любимого. Но не прекращала делать то, что делала. Потому что никак по-другому. И сегодня я это отчетливо поняла. Для меня такое положение вещей было правильным. Такое решение ситуации, выход из нее, были правильными.

Потому что , несмотря ни на что, это мои едиственные близкие люди, моя семья. И теперь, когда   у меня появилась возможность строить свое счастье, когда появился Данил... Я опять сделала другой выбор. Не сердца,  а разума.