Взгляд зацепился за пустое место на полке. Шкатулка! Там же обратный кристалл…

Сердце ухнуло вниз, я заставил себя успокоиться. Хотели бы схватить — уже сделали бы это. Но за обыск всё равно спрошу…

Сжал зубы от нахлынувших воспоминаний из прошлой жизни. Следящие устройства в каждом помещении. Служба безопасности, дышащая в затылок. Чтение переписки и постоянные обыски. Не выношу, когда в мою жизнь так бесцеремонно вторгаются.

Мешок с добычей свалился на пол, следом полетела мокрая одежда. Времени мало, но, раз не торопят, можно и в душ. Холодные струи ударили по плечам, смывая речную грязь и усталость.

Я уже натягивал костюм, когда в дверь постучали.

— Кто? — замер с галстуком в руках.

— Господин, гости очень вас ожидают! — голос слуги звучал приглушённо.

— Вызови Витаса, — велел ему. — И сам приходи.

Ответом послужили быстрые шаги. Пока есть минутка, окинул взглядом трофеи, поморщился. Кристалл от Маргариты и говорилку Дрозда переложил во внутренний карман. Поправил манжеты, одёрнул пиджак.

Путь до зала показался бесконечным. За каждой дверью мелькали тени людей СБИ. В голове крутилось: «Что им известно? Зачем пришли? И почему именно ко мне?»

Толкнул двери. Свет из высоких окон заливал помещение, выхватывая пылинки в воздухе. Первым делом я отметил, как расположились гости — кто с кем держится рядом, кто старается отойти подальше. В зале витал тяжёлый запах табака и пота.

Двери закрылись за спиной, петли тихо скрипнули. Мой взгляд упал на кресло хозяина дома — массивное, с высокой резной спинкой. Там развалился Горбачёв, закинув ногу на ногу, словно у себя дома.

Синяя форма СБИ идеально выглажена. Начищенные до блеска сапоги поблёскивали в лучах закатного солнца. Мужик впился в меня взглядом, будто препарировал. В уголках его губ притаилась циничная усмешка.

Рядом в кресле сгорбился Запашный. Под глазами залегли глубокие тени, словно он не спал несколько суток, но взгляд по-прежнему источал привычное высокомерие.

Зубаров замер у окна, нервно теребя хвост тёмных волос. Дорогой костюм помялся, словно в нём спали, а на правом рукаве виднелись следы засохшей грязи. На скуле багровел свежий синяк размером с куриное яйцо. Когда наши взгляды встретились, он отвернулся первым.

У дальней стены жались ещё двое. Маленький колобок с окладистой бородой на круглом лице то и дело промакивал платком блестящую от пота лысину. Шёлковая ткань уже промокла насквозь, но человечек продолжал механически вытирать голову.

Его сосед — прямой, как жердь, с копной вьющихся чёрных волос — старался держаться в тени. Глаза мужика бегали по сторонам, выдавая нервозность. Пальцы теребили пуговицу на жилете — того и гляди оторвёт.