Она тебя любит.

– Она меня предала, – криво улыбнулась я, принимая огромный букет ихз рук предателя. Вот честно, я боролась с желанием отхлестать этого Иуду по морде чертовыми цветами. Но…

– Она не хотела тебя расстраивать.

Расстраивать. Это так теперь называется? Мама расстроится, что папа завел на стороне ребенка. Мама будет страдать, что папа променял ее на девчонку, годящуюся ему в дочери. Маме будет плохо от того, что ее никто в хрен не ставит. Я чувствую, как начинаю заводиться. Что-то в последнее время лезет из меня какая-то чуждая мне сущность. Точнее, сучность, как сказала бы Валька. Вернуться? А это мысль. Прекрасная мысль.

– А ты?

– Что я?

– Ты меня любишь?

– Глупый вопрос. Конечно. Я с ума схожу, от того, что тебя почти потерял

– Я подумаю, Сереж, – улыбнулась я через силу, аж скулы свело. Конечно сходит. Все ведь на меня переписал, дурачок. – Позвоню. Но… Ребенка твоего не приму.

– Я не очень то и уверен, что он мой. – снова спадает маска с примерного семьянина Райкова, порядочного и нордического. Блин. – Рит, бес попутал. И… Я сделаю анализ ДНК. Мне лишние головняки тоже ни к чему сейчас. Слушай…

– Я позвоню. Дай мне немного времени.

Головняки. Это он так про сына долгожданного. Черт, меня снова тошнит.

Райков склонился ко мне, чтобы поцеловать в щеку, я снова улыбнулась, передернулась от омерзения, когда некогда любимые губы коснулись моей кожи. Я позвоню. Обязательно позвоню. Я никому не позволю меня разрушать. А вот тебе Сереженька, придется пережить несколько моментов… Правы ведьмы мои. И первое, что я сделаю…

– Не ревнуй, дорогой.

Красивая фамилия у мужика – Горячев.

– Ритка, я буду ждать. Слышишь. Но ты не затягивай. Машка вернется через два дня.

Я молча разворачиваюсь и иду в подъезд. Ничо я так погуляла, проветрилась.

Глава 14

Горячев В.Г.

– Шеф, там этот к вам, – снова без стука ворвалась в кабинет Альбинка. Хотя, кабинетом назвать комнату с письменным столом в мерзотной гостинице, можно назвать с натяжкой, конечно. И черт его знает, чем вообще на этом столе занимались предыдущие постояльцы. Но, когда Бинка бронировала этот шалман, она с гордостью сообщила, что нашла номера с кабинетом.

– Этот кто? – хмыкнул я, поборов желание запустить в мерзкую бабу тяжелым пресс-папье, форме сношающихся тел, отлитых из гипса. – Бина, не зли меня. Доложи как положено.

– Господин Райков к вам, о луноликий визирь, принять просють, – скривилась в ехидной улыбке эта мерзавка. Вот интересно, когда я так распустить успел челядь? Я размахнулся и запулил в эту заразу мерзотную фигурку. Альбинка стрелой вылетела за дверь, в которую тут же с грохотом вломились гипсовые уродцы. Черт, только этого упыря мне не хватало сегодня для полного счастья.