– Ну пельменей то вы поели? – хмыкнула Валюха, не сводя с меня пытливого взора.

– Да, с уксусом и черным перцем. Представляешь, там стилизовано все под советскую пельменную, а цены… Слушай, не морочь мне голову. Тебя только это интересует? Валь, меня Серега чуть не изнасиловал. Он… Я его не знала таким. Понимаешь?

– У нас не гениальные, а генитальные идеи, – хихикнула Валька. Зараза. Мне тоже стало смешно. Нервно смешно. – Сережа твой козлище и мударьян. Мы тебе об этом намекали еще на твоей свадьбе, не помнишь? К сожалению, люди в большинстве своем, неизменны. А если и меняются с возрастом, то совсем не в лучшую сторону. – Кстати, об идеях. Там из-под простыни у красавчика то хоть торпедоносец торчал, или резиновая лодка?"

"– Я тебя… – что я ее, не успела я сказать. В дверь заколотили так, что она чуть с петель не слетела. Черт, только бы не…

– Девчонки пришли. Потом расскажешь, – соскочила с табуретки Валюха и побежала открывать. Девчонки, блин. Я то думала голодные вурдалаки или демоны, судя по грохоту, который подняли двве мелкие, сорокалетние девчонки. – Совет в Филях будем держать. Месть разумной должна быть. И не холодной. Она должна пылать и переливаться, Ритка. И тогда ты наконец поймешь, что ты сильная и самодостаточная. И тогда ты скинешь с себя оковы. Короче, на их осколках наши имена напишут, и все такое. Да очнись ты уже.

– Валь, а если я не хочу? Пусть он живет, так как нравится ему? Я с Машкой поговорю. Расставим все точки над и. И все… Я не хочу больше его видеть. Просто вычеркну из жизни двадцать два года жизни. Начну все заново, – я говорю, но сама не верю в свои слова. Мне даже не больно уже. А пусто как-то. И прав он был, Сереня. Я никому не нужна буду в сорок лет. Нормальных мужиков к этому возрасту разбирают щенками, а абы на кого кидаться…

– Захочешь. Я щас такое расскажу… Офигеешь, чо я узнала. Сначала офигеешь, а потом решишь, что ты хочешь, а что нет, – рявкнула Валюха и побежала открывать дверь. И правильно сделала. Потому что, судя по звукам, замок уже перестал выдерживать натиск двух перевозбужденных фей возмездия. А мне стало страшно. Обычно моя подруга говорит слово «офигеешь» только в минуты крайнего душевного нервоза. Обычный ее лексикон более нецензурный. А «офигеешь» из детства, всегда означает кранты.

Кранты наступили, когда в кухню ворвались два взъерошенных всадника апокалипсиса. Надька перла в руках какой-то мешок. Не удивилась бы, если бы в нем были останки моего бывшего мужа. Честно говоря, я даже немного напряглась. Катюшка, в пиджаке, надетом на изнанку, просто вид имела загадочный и торжественный. И это меня напугало по-настоящему.

– К выписке все готово. – гаркнула Надежда, грохнув об пол мешок.