Но дать страху подчинить себя⁈

Ха! Не бывать этому!

Я — Вольный Воитель Макс! И, как говорил про меня мой дружбан Лютик Вертихвост: «… у меня всё по Максимуму».

По мне разлилось тепло, мгновенно стало легче и спокойнее. Мне показалось, где-то вдали я услышал приглушённый голос:

«… оппа? Оппа… не пугай меня! Ответь! Эй… забудешь про меня здесь, я и помереть могу! Алле!!! Оппа? Если помру, перерожусь твоим ребёнком и устрою тебе весёлую жизнь!»

«Давай без этого, Фая», — хмуро проговорил я.

Забавно, когда я вспомнил дракониху, мир вокруг стал чуть менее чёрным. Я уже смог разглядеть какие-то силуэты. А ещё, пусть и слабо, но будто бы начал чувствовать свои энергетические контуры и Сосредоточение. А внутри Сосредоточения две тушки. Одна бойкая и болтливая. А вторая, обычно очень бойкая, но сейчас забившаяся в угол и трясущаяся в страхе.

«Фух! — раздался весёлый голос внутри меня. — Хвала первородному пламени, ты жив, оппа! А то я думала, всё… капут! Ну, где мы?»

«Ты меня спрашиваешь?», — удивился я.

«А кого же ещё? Мы ж тут вдвоём!»

«Втроём».

«Кто третий?» — тут же приготовилась к бою дракониха. Хотя я понятию не имею, как она собиралась сражаться, когда мы оба не имеем тел и каких-либо воплощений.

«Юрец», — пояснил я, ещё больше удивляясь.

«Юрец? — просмаковала Фая имя скарабея. — Кто это? Стой! Не подсказывай, оппа! Музыкант какой-то? Лётчик? Хм… может хомяк? Хотя почему хомяк? Глупое имя для хомяка!»

Ситуация начинала напрягать меня ещё больше. Мало того что мы по какой-то причине потеряли тела, так ещё и воспоминания тоже.

Что за наглость! Память — одна из главных ценностей разумного! Как можно на неё покушаться, а⁈

Я завёлся настолько, что потянулся к съёжившемуся в ужасе клубку внутри своего Сосредоточения, схватил его и потянул к другому клубку — Фае.

«Ох ты ж едрить его за ногу! Юра! Здорова, лысый!» — завопила дракониха.

Скарабей защёлкал жвалами, а мир вокруг нас стал ещё более чётким. Пятьдесят оттенков серого. Но в этих оттенках я мог различить серые деревья, какие-то здания, остовы техники — вон там точно валяется гусеничный трактор. Правда, почему-то размером он с двадцатиэтажный дом.

О, а там вдали черепушка однорогого огра."

"Блин, кажется, она ещё больше этого гигантского трактора.

Ладно, к хаосу всё это! Самое главное сейчас то, что я могу явственно различить белеющую тропинку. А ещё свой чёрный силуэт.

Я пошёл по этой тропинке, на сто процентов уверенный в том, что я всё делаю правильно.

И с каждым пройденным шагом ко мне возвращались все новые и новые воспоминания.

К слову, ни ко мне одному.

«Как там у входа в аномалию моя доченька, интересно поживает? — щебетала Фая.