– А вы, Александр Васильевич, что можете сказать по этому вопросу?

Огладив свою короткую бородку, начальник ГУГБ произнес:

– Если яйца разбиты, пришло время делать из них яичницу – не то окажется, что ценный продукт был потрачен напрасно. Венгерскую революцию необходимо использовать в государственных интересах Российской империи, несмотря на весь тот визг, который неизбежно поднимется в либеральных кругах нашего общества.

– Браво, браво, брависсимо, товарищ Тамбовцев! – воскликнул Ленин, захлопав в ладоши, – ничего другого я от вас не ожидал!

Император Михаил тихо спросил:

– Выходит, я не должен уподобляться своему прапрадеду и подавлять, разгонять и каким-то образом враждебно относиться к венгерскому революционному движению?

– Разумеется, нет, – ответил Тамбовцев.

– Эти люди помогли нам закончить ненужное кровопролитие и позволили непосредственно перейти к вопросу Черноморских проливов – так за что же их разгонять? Напротив, следует сохранять и тщательно оберегать молодую будапештскую революцию, использовав ее порыв для того, чтобы привести венгерское государство в более человекообразный, то есть социально-дружелюбный, вид.

– Меня беспокоит то, что ваши революционеры могут объявить республику, – сказал император Михаил, – а также их возможные репрессии по отношению к представителям старой власти, буржуазии и дворянству. Мы прекрасно помним, с каким шиком их французские коллеги, всего лишь желающие свободы равенства и братства, рубили на гильотине головы всем тем, кого считали подозрительными.

– На Будапешт в настоящий момент движется корпус морской пехоты, – сказала Антонова.

– Вячеслав Николаевич совсем не тот человек, который с налитыми кровью глазами бросится подавлять революционное движение, и все же для него необходимо выработать конкретные инструкции, что он может делать, а что нет.

– Мы бы хотели, чтобы Венгрия стала нормальной, с нашей точки зрения, социально ответственной монархией, – ответил император Михаил. – Вы сами прекрасно понимаете, что если ваши революционеры уйдут влево дальше некоей красной черты и начнут бороться со всеми подряд, их затея обречена.

Это сейчас там все устали от шестидесятилетнего правления старого маразматика Франца-Иосифа и ошеломлены кровавой яростью внезапно вспыхнувшей войны. Но рано или поздно эта усталость пройдет, сменившись озлоблением на людей, которые действуют подобно слону в посудной лавке, и тогда поднимется волна реакции, которая сметет этих деятелей к чертовой матери – и тогда еще лет пятьдесят в Венгрии нельзя будет даже заикнуться о социализме.