Кроме того, греческий принц волновался за старшего брата – ведь тот, какой ни есть, а все ж родня, при том, что гнев императора Михаила может оказаться несовместимым с жизнью. Он еще не был в курсе того, что жизни и здоровью его братца ничего не угрожает, за исключением привычного для него изгнания из Греции. Недаром же в нашей истории старший сын Константина получил прозвище «Король-чемодан» – за упоминание, что этот предмет – самая нужная вещь для греческого монарха.

И когда весь бомонд был уже в сборе, в холле отеля появились британский король, германский кайзер и русский император. Тяжело опираясь на трость, Эдуард Седьмой встал перед мгновенно примолкшими соискателями и громко произнес:

– Джентльмены! Эпоха всеобщей безответственности, вызванная засильем так называемых демократических правительств, сменявшихся зачастую так же часто, как и нижнее белье, осталась в прошлом. Какой смысл был договариваться хоть о чем-то с людьми, которые сегодня власть, а завтра грянет правительственный кризис – и они станут никем и ничем? Мы тут люди прогрессивные, и совсем не против участия народных масс в управлении государством, но все равно для поддержания стабильности и спокойствия в мире над каждым представительским учреждением должна находиться личность монарха, несущего за свою страну всю полноту ответственности перед будущими поколениями и высшими силами. И именно поэтому вас собрали здесь и сейчас."

"– Вы, наверное, думаете, что мы решили сделать королем Франции одного из вас, устроив тут конкурс или жеребьевку? – сказал кайзер Вильгельм и усмехнулся. – Размечтались. Чтобы с территории Франции больше никогда не замышлялся реванш, мы решили часть северных территорий передать Бельгии за ее хорошее поведение в прошлой войне, а все остальное разрезать на шесть частей-королевств с передачей их в руки каждого из вас. Государства размером с Бельгию или Швейцарию не смогут никому угрожать, и в то же время никто не скажет, что мы прокрутили Францию через новомодную мясорубку. А ведь так хотелось оставить от этого зловредного образования только мелкий фарш, но кузен Михель и дядя Берти меня от этого отговорили.

– Кроме всего прочего, – сказал император Михаил, – с момента своего образования каждое французское королевство будет принято в Континентальный Альянс в качестве миноритарного члена, со всеми вытекающими из этого последствиями и для новоявленных королей и для их подданных. А еще мы, старшие члены Альянса, будем строго следить, чтобы миноритарии между собой не сорились. С этой целью мы решили поставить над вами верховного комиссара по делам территорий бывшей Франции, месье Луи Барту.