Набил камнями и отправил под лёд. Водяному Деду нравятся такие, как ты. Злобные, хитрые и бесчестные. Ты была бы в любимицах у него, Ода. Вечно. Нежитью, без всякой надежды на спасение.

Немку снова затрясло. Она судорожно пыталась укутаться в рваное платье, даже с пола что-то подхватила. Только бы отогреться после этого ледяного голоса. Только бы не смотреть в глаза его обладателю, где серо-зелёным будто манила к себе, тянула за Кромку днепровская прорубь.

— И, поверь, мне не было, нет и никогда не будет никакого дела до того, кто твой брат, и насколько близок твой род к Святому престолу.

Мне — всё равно, Ода. Я, Всеслав Полоцкий, говорю тебе: тот, кто умышляет зло на мою семью, на мой народ, на мою землю — пусть пеняет сам на себя. Ибо сам выбрал себе и смерть и посмертие.

Вывшую и бившуюся в истерике княгиню черниговскую выносили митрополит с боярином. Поминутно озираясь на Чародея, что провожал её тем же самым мёртвым взглядом чуть сощуренных серо-зелёных глаз. Которыми, кажется, и впрямь смотрела сама смерть.

Глава 15

Мы верим твердо

Утром, после службы в Софийском соборе, на которой патриарх произнёс неожиданную, но яркую и проникновенную проповедь о важности сохранения людских душ и животов вне зависимости от того, в кого те люди верят, пошли на берег.

Тем более отец Иван благословил. И даже новую епитрахиль-шарф накинул. Я едва не заржал внутри князя, когда углядел благообразного старца, патриарха Всея Руси, в красно-бело-зелёном шарфе с символикой погранвойск. И потом только сообразил, что буквицы «П» и «В», изящно вышитые на плотной ткани — это наши «Полоцкие Волки». Ну да, не блеснули оригинальностью мы с князем, согласен. Но сыны-то какие хваты, молодцы! Вот это я понимаю — агент влияния. Или амбассадор бренда, как в позднюю пору покинутой мной в прошлой жизни России говорили, забыв, видимо, все родные слова.

На подступах к стадиону, больше похожему на, мягко скажем, частично деформированный шатёр бродячего цирка, уже вовсю торговали флажками, шарфами и рушниками с символикой. Народ мёл новинки, как горячие пирожки, а за последние едва ли в драку не лез. Жаровни с углями и разогретыми на них булыжниками делали пребывание на трибунах немного комфортнее.

Покрывала из оленьих, медвежьих и волчьих шкур-полстей — ещё сноснее. Горячий сбитень и предвкушение новых ощущений и вовсе грели народ, как весеннее Солнышко. Тем, кому не хватило места на «лавках горой», приходилось моститься по деревьям и крышам — на берегу возле площадки мест не было ни единого.

В первом чемпионате древней Руси по ледне́ принимали участие «Полоцкие Волки», «Стражи Киева», отряд городских бояр и ратников, и «Лесовики», команда Ставра и Буривоя. Сам великий волхв тоже был на трибуне.