А потом трижды, обстоятельно, прошёлся по онемевшему и остолбеневшему пареньку.

Кто так учил этих собак, и учил ли, князь не знал, но отметил, что выяснить нужно было непременно. И наградить. Пёс облизал места, где мог находиться яд, а после облобызал троекратно самого дарителя. Сильная отрава, что могла таиться в кукле или на руках кукловода, наверняка уже дала бы знать о себе. Смертью геройского пса, мальчишки или их обоих. Празднику бы, конечно, тогда уже вряд ли что-то помогло. Но Боги снова уберегли. Видимо, это представление здесь, внизу, на земле, по-прежнему чем-то их интересовало."

"У стоявшего растерянно в собачьих слюнях мальчика куклу забрал Гнат. Осторожно, как алый уголь из костра или гадюку с кочки. Мало ли, каких хитростей навыдумывали его западные коллеги? Но серый князь висел безвольно, тряпочкой, опустив руки с зажатыми мечами. Не вспыхивал, не дымил и не взрывался. Наверное, потому, что о том, как делать так, чтобы что-то вспыхивало, взрывалось и дымило лучше всех в этом мире теперь знали Всеслав, Рысь и ещё три человека, которых сейчас в зале не было. Они вообще из подвала последние два месяца никуда не выходили, даже несмотря на то, что двое из них были немыми. Семьи их получали щедрое, баснословно щедрое довольствие, и были уверены, что мужья и отцы уехали с торговыми делами князя куда-то далеко. Гнат сказал, что так будет вернее, и Чародей не стал с ним спорить. Да и привычки он такой особенно не имел, чтоб против правды переть.

У Рыси куклу взял Всеслав. Присмотрелся. Портретного сходства, конечно, ждать не стоило. В этом времени его, собственно говоря, и от портретов-то никто не ждал. Но глаза, намалёванные серо-зелёным и шрам над правой бровью давали понять, что это не просто какой-то неизвестный князь русов. Этот как раз был вполне себе известным. Пожалуй, даже больше, чем ему самому бы хотелось.

Кукла, надетая на правую руку, покрутила головой, помахала мечами, будто разминаясь.

— Здр-р-рав будь, Р-р-рогволд! — чуть пискляво прорычала она.

Волька разинул рот так, что можно было изучать миндалины, приди такая охота. Дарёна вскинула брови, как и Домна, стоявшая рядом. Они обе не сводили глаз с волшебной куклы, что «оживил» Чародей. О том, что говорить, не особо шевеля губами, умел не только Гнат, обе позабыли напрочь.

— Я буду твой др-р-руг! Меня зовут Бус!

Сняв куклу, Всеслав передал её заверещавшему от радости сыну. Мальчонке, так и стоявшему в паре шагов от стола, кинул щелчком золотую монету, которую тот поймал на лету́ двумя руками, тут же запихав за щёку, отчего сразу стал выглядеть так, будто заработал не денег, а флюс. А князь провёл большим пальцем по правой брови. Внимательно глядя на становившуюся ещё загадочнее Алис. Которая прижала руки к груди и прикрыла глаза.