Им попытались преградить путь, но Игнатий де Лойола выхватил свою рапиру и среди первых бросился в бой. А секунд тридцать спустя началась стрельба из пищалей. Стрельцы – подключились.

Этот импровизированный залп хоть и был дан в упор, но в разнобой и в темноте, да еще и в спешке. Поэтому упало едва десяток человек. Остальные же, испуганные перспективами, резко дали ходу.

У палат воеводы изначально собралось около сорока человек заговорщиков. И бодаться с тремя сотнями, причем вооруженными преимущественно огнестрельным оружием они не решились. Тем более, что в первую минуту боя потеряли шестнадцать человек.

Очень уж решителен оказался натиск спасателей.

Хворост уже горел.

На подоспевшая подмога начала отбрасывать его от стен палат воеводы где руками, где подручными средствами. Даже пищали и рапиры с саблями в дело пошли. Главное – отпихнуть от стены, чтобы огонь не перекинулся на крышу. Вчера был дождь и дранка, которой оказались крыты палаты, лежали еще отсыревшая. Поэтому пока дымились, но не загорались. Лишь в отдельных местах фрагменты щепы занялись, но не сильно и почти что сразу потухли, как отбросили из-под них горящий хворост.

– Дверь! Дверь отворяй! – крикнул отец Афанасий.

Несколько стрельцов бросилось к двери и ударами ног выбили подпорки. Секунда. Другая.

И дверь отварилась.

За ней стоял Андрей в полном боевом облачении с щитом, перекрывающим дверь. И копьем, готовым проткнуть любого, кто сунется внутрь.

– Слава Богу! – воскликнул отец Афанасий. – Жив!

Стрельцы же отошли.

Они прекрасно понимали – воевода их на взводе. Не каждый же день тебя пытаются сжечь заживо. А возможно и не в себе, как тогда – на поле под Селезневкой, когда он рубил противников пока они не кончились.

После же едва на своих не бросился.

Андрей медленно вышел на крыльцо, с которого отошли все иные. Поднял антропоморфное забрало-личину своего шлема и огляделся.

За ним вышел еще один воин в аналогичных доспехах. И откинув забрало удивил всех присутствующих лицом Марфы. С очень таким хмурым и боевым настроем. В своих маленьких, но цепких руках она очень уверенно сжимала клевец и щит.

Вперед вышли отец Афанасий, купец Агафон, дядька Кондрат и прочие.

А также Игнатий де Лойола, который во время возни с хворостом успел немного перепачкаться в саже.

Воевода отсалютовал копьем.

– Благодарю други! От всего сердца благодарю!

– Это нам тебя благодарить надо! – воскликнул дядька Кондрат. – Вон как нашу жизнь к лучшему поворотил.

Андрей улыбнулся.

Искренне.

Его глаза прямо заискрились от переполнявших его чувств.

Он переводил взгляд с одного стоящего возле крыльца человека на другого и везде видел только подтверждения этих слов.