А потом ввязываться в очередную грязь… в лучшем случае, в грязь. Чаще субстанция была куда менее приятной.

Андрея уже тошнило от всей этой политической борьбы. Он не любил ее. Не хотел в ней участвовать. И вообще жаждал тихой спокойной жизни. Как раньше. Там. В XXI веке. Где у него было все. А он сам мог заниматься чем угодно, не отвлекаясь на ежедневную борьбу за выживание…

– Воевода! Воевода! – потряс его кто-то за плечо, пробуждая. Он даже не заметил, как за этими мыслями задремал.

– А? Да-да… – произнес Андрей, вставая, понимая, что пора снимать пробу. Сам же такие распорядки ввел.

Посыльный убежал. Воевода же, чуть промедлив, пошел следом, насвистывая себе под нос мотивчик: «Меня засосала, опасная трясина, и жизнь моя вечная игра…»

Настроение у него было скверным как никогда. Хотя он начал к этому уже привыкать…

* * *– Государь, люди попусту болтать не будут, – произнес Курбский, голосом заговорщика.

– Люди? Они разное болтают.

– В этот раз, они болтают о том, что Андрей из Тулы собирается отъехать в Литву.

– И все бросить? – вяло улыбнулся Царь. – И крепость. И вотчину. И все нажитое? Ты хоть знаешь, сколько у него там уже?

– С полком отъехать! Со всеми людьми. И всем, что сможет увезти.

Иоанн Васильевич нахмурился.

Курбский, конечно, не любил своего тезку, но так откровенно лгать вряд ли решился бы. Тем более, насколько Царь знал, у того действительно были какие-то связи в Литве. И он мог действительно узнать.

Причиной отъезда была очевидна и банальна.

Дескать, Андрея затравили. Он устал от постоянных покушений и оскорблений. От того, что Государь де не печется о слугах верных. И не то, что их не награждает за старания, но и не защищает от недругов.

Курбский знал, что говорил.

Он прекрасно представлял душевное состояние Андрея. И легко описал те мысли, которые у него бы возникли, окажись он на его месте. Да и Иоанн Васильевич не стал возражать или удивляться. Все было в целом логично. Ведь он и сам не раз о том думал, пытаясь понять этого странного человека.

Понятно, что Андрея нужно было как-то продвигать и одаривать. Но не так же быстро? Четыре года назад он был нищим сыном бедного помещика. Без кола и двора. А сейчас – воевода. Пусть небольшого города, но важного. И вотчину имеет большую. И преференции всякие. Из-за чего и так многие князья уже открыто завидовали тому уважению, какое выказывали парню Государь."

"– А не врешь? – несколько скрипуче спросил Царь.

Курбский достал и поцеловал крест. А потом заявил:

– Что слышал, то и сказываю. Сам понимаешь, Государь – ежели Андрейка отъедет в Литву, уведя полк, то кто Тулу стеречь станет? А если татары придут? Ведь всю Москву разорят. Не углядим. Тем более, что князя Белевского ныне у себя в отчине нет и предупредить тебя не кому.