Осторожно достал из пространственного кольца первого паучка. Многоглазый монстр устремился на потолок и…

Стоило мне коснуться стены, как его тело задрожало, а кристаллы на спине помутнели. Невидимость — главное преимущество — начала исчезать.

«Долбаные стены с магическими рунами», — выругался я про себя.

Защитные заклинания, которыми был напичкан поезд, воздействовали на магию моих монстров. Через мгновение паучок стал полностью видимым. Существо отчётливо выделялось на фоне тёмной стены.

Я едва успел спрятать его в пространственное кольцо, когда из соседнего купе вышел какой-то мужчина — высокий аристократ в дорогом костюме.

Он бросил на меня беглый взгляд и прошествовал мимо.

Проклятье! Так дело не пойдёт. Нужно что-то придумать.

Вернувшись в купе, я начал экспериментировать. Попробовал обернуть лапы паука тканью — эффект минимальный. Затем наносил на его спину тонкий слой своего яда, пытаясь защитить кристаллы от внешнего воздействия. Лучше, но всё ещё недостаточно.

Наконец, решение пришло после часа проб и ошибок. Я создал для каждого паучка тонкий слой льда. Почти прозрачный панцирь, который отделял их от окружающего пространства, но при этом позволял ползать по стенам и потолку.

Кристаллы больше не реагировали на руны, а сами паучки превращались в почти невидимые пятнышки.

За время этих экспериментов я успел обойти вагон и оценить состав пассажиров. Земельных аристократов оказалось около пятидесяти человек — не так уж много. Помимо них, ещё примерно полтысячи имперских солдат и гражданских, занимавших другие вагоны. Мы же не просто так стояли у окон. Считали, прикидывали на каждой нашей остановке.

К полуночи мне удалось разместить шестерых паучков в коридоре.

Каждый занял стратегическую позицию, позволяющую контролировать определённый участок. Ещё двоих я расположил в своём купе на верхних полках. Они будут следить за дверью и окном.

Меч из когтей водяного медведя лежал под подушкой. Кинжалы тоже рядом, готовые к бою. Заларак я спрятал в косяке двери. Так, чтобы он мог атаковать любого, кто попытается войти без разрешения.

Нутром чувствовал: что-то должно произойти. Вопрос только в том, что именно?

Ночь опустилась на степь, окружавшую нашу железную дорогу.

За окном проносились редкие огни маленьких поселений. Растительность изменилась: вместо привычных сибирских лесов теперь мелькали южные заросли, сухие и жёсткие. Воздух, проникавший через щели в окне, стал горячее и суше.

Уже около часа мы ехали через открытую степь. Однообразный пейзаж и ритмичный перестук колёс почти убаюкивали, но я держался. Тишина и спокойствие.

Внезапно поезд содрогнулся. Толчок был настолько сильным, что я едва удержался на полке, упёршись рукой в столик.