Утро начиналось с построения и личной тренировки с Колей. Мы выполняли комплекс физических упражнений, потом оттачивали боевые приёмы, стреляли по мишеням. К восьми часам на полигон подтягивались мои бойцы. Пропитанные потом гимнастёрки, усталые лица, но в глазах — уважение и готовность выполнить любой приказ.

Назначил себе помощников из сержантов плюс Костёва. Они были главными в отрядах по десять человек, и эта структура помогала лучше контролировать взвод. Мы работали, как положено: я формировал задачу, они выполняли.

— Мехов, Трошкин, Патрушев, ваши группы отправляются на захват высоты, — указывал я на небольшой холм на полигоне.

 — Козинцев с Костёвым, вы прикрываете и обеспечиваете отход в случае необходимости.

Сержанты быстро распределяли своих людей, проверяли снаряжение. Учебные автоматы хоть и не стреляли боевыми патронами, но выглядели как настоящие и весили столько же. Солдаты должны были привыкать к тяжести оружия, к его отдаче, к необходимости постоянно следить за состоянием механизмов.

Мы отрабатывали подход к вражеской позиции. Захват, отход, прямые атаки в разных связках. Пока одни отряды сражались друг с другом, я лишь следил и указывал пальцем.

— Убит! — ткнул в рядового Петрова, который слишком высунулся из-за укрытия.

В этот момент военный падал на землю, и оставшиеся быстро должны были сориентироваться: сомкнуть ряды, выбрать нового лидера или отходить.

Полигон представлял собой участок степи с искусственными укреплениями — холмами, рвами, каменными стенами. Солнце жарило нещадно, пот заливал глаза, но мои люди не сдавались. Они ползали по земле, перепрыгивали через канавы, прятались за камнями и деревянными щитами.

— Карташов, прикрывай Смирнова! Артамонов, заходи с фланга! — командовали сержанты, расположившись на небольшом возвышении.

Я наблюдал за ними, делая мысленные пометки. Этот — толковый, но слишком осторожен. Тот — смелый до безрассудства, нужно притормаживать. А вон тот парень с родинкой на щеке — самый незаметный, но всегда оказывается в нужном месте в нужное время.

За моей работой наблюдали все, начиная от Щетины, Сосульки и заканчивая Царём. У каждого офицера тут был то ли позывной, то ли прозвище. Этот момент не обошёл и меня.

Я стал Могилой. Название прицепилось после того, как один из рядовых в сердцах сказал: «Ну он нас в могилу загонит своими тренировками».

Солдаты под моим управлением ходили строем со мной, начиная с утра и до отбоя. Вместе ели, пили, мылись и тренировались. Даже в столовой мы сидели рядом, за одним столом — без разделения на офицеров и рядовых. Это вызывало неодобрительные взгляды со стороны некоторых земельных аристократов, но моим солдатам нравилось. Они чувствовали себя единым целым, настоящей боевой единицей.