Потом оцепенение, и вот я уже его не вижу, а он возле места прорыва один валяется."

"Интересно… Получается, сам граф мог быть тем предателем? Я прокручивал в голове эту мысль, пока Воронов продолжал свой рассказ.

— Твари хорошо покромсали земельных, да и обычных солдат. Офицеры тоже нехило пострадали, они и отбивали удар тварей. А тут снова полезли воины, и… — парень запнулся, отводя взгляд. — Хреново всё было, много полегло…

— А в госпитале? — задал я следующий вопрос, отправляя в рот кусок мяса. — Вы с Рязановым что-то обсуждали? Он что-нибудь говорил?

— Чего ты привязался, Магинский? — Воронов уже смял ложку своими пухлыми пальцами, и металл жалобно скрипнул.

 — Не помню, не знаю, не хочу. Ты что, следователь? Почему достаёшь меня?

Его лицо покраснело, даже уши приобрели свекольный оттенок. Жилка на виске запульсировала, выдавая нарастающую ярость. Я решил не давить дальше — информации достаточно, а злить его сильнее не имело смысла.

Пока мы говорили, успел съесть свою порцию, не прекращая анализировать полученные сведения. Воронов явно что-то недоговаривал. Его нервозность могла означать как причастность к нападению, так и простой страх перед пережитым ужасом.

Сложно сказать.

Я потянулся к подносу Коли и забрал пару булочек с повидлом, когда он был занят супом. Сержант даже не заметил пропажи, с упоением поглощая каждую ложку горячего варева.

— Коля, — тихо обратился к нему, наклонившись к самому уху. — Мне нужно, чтобы ты взял немного еды с собой. Незаметно. Это проверка твоей… креативности и умения подойти к задаче с воображением.

Костёв непонимающе моргнул, но тут же кивнул, переходя в режим исполнения приказа. Я заметил, как его взгляд начал оценивать обстановку, изучая пути отхода и потенциальные укрытия для своей миссии.

Оставив сержанта выполнять задание, я направился в казарму. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стены кирпичных зданий в тёплый оранжевый цвет. Тени от строений вытянулись, словно чёрные когти, цепляющиеся за землю.

Голова пухла от вопросов. Куда ни плюнь, всё как-то… неправильно, недосказано. Будь у меня полномочия, я бы за день-два нашёл всех шпионов и предателей. Иголочки иглокрота плюс моя магия развязали бы языки.

Есть только одна проблема.

Я хоть и научился делать так, чтобы яд правды действовал первым, но потом начинает раскрываться и другой букет эффектов, что приводит к смерти. Отравленный говорит правду, а через несколько минут его внутренности превращаются в кашу, и он умирает в мучениях. Не самый незаметный способ допроса.

Сука… Ладно. Посмотрим, что с этим можно сделать. Начну, пожалуй, с Сосулькина. Пообщаюсь с ним, и станет ясно, что из себя представляет мутный военный. Странно, как человек с такими манерами и внешностью поднялся до майора.