Две кровати с тонкими матрасами и такими же тонкими подушками. Аскетично, но после холодного каменного пола мне казалось, что я в императорских покоях.

Тело гудело от пережитого. Синяки, ушибы, следы от верёвок на запястьях — всё это напоминало о днях испытаний. Но странным образом я чувствовал удовлетворение. Сколько раз меня пытались сломать в новой жизни? И всегда я становился только сильнее.

Коля устроился на своей кровати, каждое движение давалось ему с трудом. Синяки покрывали худое лицо, под глазами залегли тёмные круги, но в них появился новый свет.

Гордость за себя и то, что у него получилось, пусть и с моей помощью

— Господин, — произнёс, зевая, Костёв. — Что это было? Зачем?

— Экспресс, — хмыкнул я. — Тебе же сказали. В обычных условиях бойца полгода к такому результату ведут. Тело подтягивают, ментальность готовят к разным событиям. А то, что было с нами, это… Скорее, экзамен, который разведчик проходит перед тем, как приступить к службе.

— Но почему за нас так сразу серьёзно взялись? — уточнил мой подчинённый.

— Понравились мы, — улыбнулся я. — Видят наш потенциал.

А ты со своей комплекцией вообще машина убийств."

"Сержант шутку не оценил и поморщился. Его рёбра выпирали даже через гимнастёрку. Худоба стала ещё заметнее после дней голодания. Какая уж тут машина убийств? Разве что заморить кого-нибудь своим видом.

Я окинул паренька оценивающим взглядом. Но всё же… За эти дни Коля показал упрямство и стойкость, которых я от него не ожидал. Клятва крови помогла, но держался он сам. Может, из Костёва и выйдет толк.

А по поводу всего случившегося… Тут к бабке ходить не нужно, уверен, что всё из-за моей персоны.

Кто-то там наверху предпринял новую попытку меня сломать. Это даже интересно. Доберусь до твари и верну всё во сто крат.

— А если бы мы не справились? — всё никак не унимался Коля.

— Ну, тогда… — зевнул уже я. — Нас либо обратно в какую-то часть отправили, либо…

Не стал договаривать. Мы оба знали ответ: закопали бы где-нибудь в степи. Без имени, без почестей, без следа. Подобная судьба ждала слабых в этом мире, и я точно бы не позволил такому случиться.

Глаза закрывались сами собой, тело требовало отдыха после испытаний.

Усталость навалилась свинцовой плитой, и я провалился в темноту. Но даже там меня ждали лица. Женские лица.

Я погрузился в сон. Беспокойный… И одни дамы мерещились: сёстры-перевёртыши, Сашенька, Ольга, да даже Лахтина. А я там с ними творил такое…

Сон был ярким, почти осязаемым. Сёстры, обвивающие меня своими руками, их губы на моей коже. Ольга с её тонкой талией и мягкой улыбкой. Сашенька и её разноцветные глаза — один голубой, другой карий с золотыми искрами.