— На чем я прокололся? — спросил наконец Девлин. — На акте о вскрытии?

Ребус снова кивнул.

— Я знал, что это рискованно. — Профессор сокрушенно покачал головой.

— Если бы вы с самого начала сказали, что проводили то вскрытие в Глазго, мы бы никогда вас не заподозрили.

— Тогда я не знал, что еще вы сумеете найти. Другие зацепки, я имею в виду… А когда мне стало окончательно ясно, что у вас ничего не выйдет, было уже поздно. Не мог же я, в самом деле, признаться, что был одним из экспертов, после того как мы просмотрели все акты и протоколы.

Он потрогал лицо кончиками пальцев и удивился, обнаружив идущую из царапин кровь. Ребус сделал еще полшага вперед и поднес телефон ближе.

— Может, все-таки вызвать «скорую»?

Девлин покачал головой.

— Как-нибудь потом.

Какая-то женщина, проходившая мимо, увидела его лицо и в ужасе остановилась, широко раскрыв рот.

— Все в порядке, мэм, — уверил ее Девлин. — Я просто упал с лестницы. Помощь уже в пути.

Женщина поспешно ушла.

— Ну что, инспектор, по-моему, я сказал даже больше чем достаточно, не так ли?

— Не мне об этом судить, сэр.

— Надеюсь, у детектива Уайли не будет из-за меня неприятностей?

— А почему из-за вас у нее должны быть неприятности?

— Ну, наверное, ей полагалось следить за мной более внимательно… Что-то в этом духе.

— Боюсь, что неприятности будут у вас, а не у нее.

— Ах да, я и забыл, что у вас есть неопровержимые доказательства. — Профессор ухмыльнулся и тут же поморщился от боли. — Свидетельские показания одной женщины… которые я, кстати, буду опровергать всеми доступными мне способами. Уж вы мне поверьте — я сумею придумать достаточно убедительную причину нашей ссоры с мисс Берчилл. — Он снова посмотрел на свою раненую руку. — В данном случае вообще неизвестно, кто из нас преступник, а кто пострадавший. Что касается остального, то… Скажите честно, инспектор, ведь у вас на меня ничего нет и быть не может. Две женщины пропали без вести, две утопились… Вот все, что вам известно! Никаких доказательств того, что я имею к этим случаям какое-то отношение. Никаких улик.

— Никаких улик, кроме вашего собственного признания, профессор. — Ребус поднес мобильный телефон к самому его лицу. — Когда я достал аппарат из кармана, он был уже включен и передавал все, что здесь говорилось, в полицейский центр связи в Лите. — Он на мгновение поднес телефон к уху, потом обернулся и увидел нескольких констеблей в форме, которые спускались с моста на набережную. — Вы все слышали?… — спросил он в аппарат и, удовлетворенно кивнув, снова посмотрел на Девлина. — А все вызовы записываются у нас на пленку, — добавил Ребус.

Лихорадочное возбуждение, владевшее Девлином всего несколько секунд назад, исчезло с его лица, а плечи обреченно поникли.