– Я больше не буду, – очень серьезно проговорила девочка.

Ольга улыбнулась и, поцеловав доченьку в щечки, предложила:

– Тогда пойдем мерить температуру и пить лекарства?

Алина нахмурилась, но кивнула. Подала маме руку, и они пошли в спальню. Через пять минут Латрова измерила температуру, дала Алине жаропонижающий сироп и провела все необходимые процедуры.

Включив телевизор, медленно побрела к своей сумочке. Дрожащими руками достала лист бумаги, лежащий в потайном кармашке, и сжала его. Как бы она не хотела, но выхода нет. Ей нужна помощь. Ради дочери.

Набрав номер, Ольга затаила дыхание, ожидая ответа.

Гудки отдавались в голове, и женщина не могла даже двинуться с места. Внезапно гудки прервались, и она услышала:

– Да.

Латрова закусила губу и через небольшую паузу прошептала:

– Доброе утро, Олег. Простите, что беспокою…

– Ольга! – уверенно проговорил мужчина, а потом грозным тоном добавил: – Что случилось?!

– Я… простите, если не вовремя. Вы… – она замолчала, а потом успокоилась, и выдавила: – Дочь болеет, а я не могу оставаться у подруги. Риелтор не нашел квартиру и… Может, у вас есть знакомые, чтобы уже сегодня снять однокомнатную или малосемейную?

Женщина замолчала, чувствуя себя ужасно.

Слова Арсения бились в голове, и она закрыла глаза, сожалея, что вновь просит помощь. Как Цветиков и говорил…

Латрова ненавидела себя, но понимала, что выхода сейчас нет. Пусть она будет в глазах других кем угодно, но она должна сделать все, чтобы ее дочь не оказалась на улице. Была в тепле и уюте, не болела. А дальше она справится. Ведь раньше справлялась, значит, и сейчас ей это под силу.

Да, всё случилось в один миг, когда не ждала.

Навалилось и превратилось в хаос, из которого она обязательно вырвется. Она сделает все, чтобы ее девочка была здорова и ни в чем не нуждалась."

"Молчание резало по нервам, и женщина замерла, не зная, что еще говорить. Если Сторхов откажет, она все поймет. В конце концов, есть съемные комнаты на день. Общежития. Она попробует. Безвыходных ситуаций нет, есть только – нежелание искать пути. Но если есть хоть один шанс не бегать с больной дочерью по городу, Оля его использует.

– Скажи адрес, – резко выдал Олег и как только услышал, добавил: – Буду через сорок минут.

Собирайтесь.

– Хорошо. Спасибо, – прошептала Латрова, даже не зная, какую помощь окажет ей Сторхов, но сейчас ей было не до размышлений. Она переживала за дочь, а остальное – не имело значения.

Через тридцать минут женщина любовалась своей девочкой в брючках и тонком свитере, играющей с тряпичной куклой, с которой малышка очень любила играть. Переодевшись в платье, висевшее балахоном на исхудавшем теле, она посмотрела в окно, выходящее во двор.

На улице шел дождь. Ливень.