А вот Дарине не было все равно, ей было важно, мнение отца для нее было важно.

Отец тем временем скользнул не слишком заинтересованным взглядом по интерьеру, и сделав несколько шагов, опустился на диван.

— Даря, оставь нас, пожалуйста, — казалось, спустя целую вечность, наконец произнес отец, одарив Дарину пустым, ничего не выражающим взглядом.

Будто в один лишь миг он потерял к ней всякий интерес, словно разочаровался в ней и больше не желал видеть.

Никогда, никогда отец не смотрел на нее вот так — холодно и равнодушно, словно она никто, пустое место.

— Пап…

— Я сказал, выйди, — повторил отец тоном, не терпящим возражений.

Слезы скопились в уголках глаз, обжигая нежную кожу, в носу противно защипало, а дыхание участилось. Даря прикладывала небывалые усилия, чтобы просто дышать. Перед глазами все поплыло, голова закружилась, боль в груди стала невыносимой. Наконец не выдержав, Дарина сорвалась с места, в стремлении сбежать, исчезнуть, просто раствориться, чтобы не видеть больше этого разочарования в глазах отца.

И она уже было собиралась покинуть комнату, скрыться наверху в спальне, дав волю эмоциям, но тут же была перехвачена подоспевшим Демьяном, буквально впечавшись в широкую грудь мужчины.

— Пусти, — прошептала она тихо, практически обессилив под натиском бури захвативших ее эмоций.

— Тихо, — тихо, но твердо приказал Демьян, прижимая девушку к себе, окутывая заботой, давая понять, почувствовать, что она в безопасности. — Она останется здесь, а тебе я советую сменить тон, — лишь спустя долгие несколько секунд Дарина поняла, что Демьян говорит не с ней и замерла от очередного приступа тошноты и ужаса.

Нет, ну не мог же он в самом деле так говорить с отцом. Просто не мог. Отец всегда был для него авторитетом.

— Ты будешь меня учить, как мне говорить с собственной дочерью? — казалось, даже стены затряслись от грубого, сквозящего яростью, баритона отца, разлетевшегося по пространству.

Вжав голову в плечи, Дарина зажмурилась и сильнее прижалась к Демьяну, словно ища защиты, а он, будто чувствуя, понимая, прижал ее крепче прежнего, давая понять, что не даст ее в обиду.

— С ней ты в подобном тоне говорить не будешь, никто не будет, — в голосе Демьяна слышались угрожающие нотки. — Я тебе в прошлый раз сказал, пап, не лезь в это, она моя.

— И ты считаешь нормальным трахать собственную сестру?

Вот теперь, казалось, отец окончательно вышел из себя. Вскочив с дивана, он словно разъяренный буйвол, двинулся в их с Демьяном сторону. И тут Дарина не выдержала, испугавшись не на шутку — не за себя, за Дему, — она чудом извернулась и, вырвавшись из стальных оков, встала между братом и отцом, будто бы от нее что-то зависело, будто, она могла бы остановить отца.