Повеселилась… Ни мужа, ни дочки, ни «мерса» за сто штук баксов, ни, между прочим, шофера, с которым, как установило расследование, мадам Зятькова состояла в сексуально-половых отношениях. — Волков коротко хохотнул. — В обоих случаях бумажки с приговором попали в руки следствия случайно. Запросто может быть, что и у других наших висяков по богатым, которые больше не плачут, тоже отсюда ноги растут. — И весёлый капитан неожиданно пропел. — «Мёртвые с косами вдоль дорог стоят. Дело рук красных дьяволят».

— Но… при чём здесь я? Как видите, я — не миллионер, никого не эксплуатирую. У меня в фирме всего один сотрудник!

— Что за фирма? — прищурился оперуполномоченный. На чём бабки стругаете?

Чуть смущаясь, Николас объяснил про свой уникальный бизнес. Что люди сплошь и рядом попадают в трудные или нестандартные ситуации, рады бы получить квалифицированный совет, да часто не у кого. А между тем, нет ничего ценнее вовремя данного правильного совета… Объяснял, ёжась под пристальным взглядом детектива, и сам чувствовал, как глупо всё это звучит.

— Ясно, — сказал капитан, когда Ника умолк. — Правду говорить не хотите. Нехорошо, Николай Александрович. Вроде договаривались по честному.

— Послушайте! — Николас встрепенулся. Кажется, мозг начинал оттаивать от первоначального шока, и возникла первая гипотеза, пускай нелепая. — Если это какие-нибудь осколки коммунистического режима, может, они обиделись на название моей фирмы? Усмотрели в нём издевательство над… ну, не знаю, идеалами Октября. Наверное, можно установить, кто был этот человек, который бросился… то есть, которого сбросили с крыши?

— Если бы, — вздохнул Волков, — У парашютиста нашего ни особых примет, ни документов, ни мобилы. Отпечатки пальцев взяли, сдадим в лабораторию. Бумажки оформлять целый геморрой, а проку не будет. Татухи нет — значит, не сидел. И так видно, что не уголовный.

— Да, по типу он скорей похож на советского номенклатурщика невысокого ранга. Но кто мог его убить и почему?

Милиционер встал, спрятал последнюю фотографию в папку, вжикнул молнией.

— Наверно, свои. А почему — тайна двух океанов, спросите чего полегче. Может, предал интересы пролетариата. Кто их, уродов скособоченных, разберёт. Однако уроды не уроды, а своё дело знают. И тут вырисовывается загадочка поинтересней. — Он придвинулся к Николасу вплотную и посмотрел прямо в глаза, для чего капитану пришлось подняться на цыпочки. — Что же у них с вами-то, гражданин Фандорин, облом вышел? Исполнитель мёртв, а вы живы. Зря вы со мной ваньку валяете. Ей-богу зря. Как бы вас самого в удобной упаковке не расфасовали. Мне-то что, я переживу. Ваша проблема.

И двинулся к двери, напевая песенку кота Леопольда: «Неприятность эту мы переживём».