Пожалуйста, выбери меня… Не её. Но разве я имела на это право? Я ведь и сама не знала, каким будет мой выбор.

Глава 21

Известие о том, что мой прежний номер восстановлен, здорово выбило меня из себя. Я понятия не имел, что мне делать дальше. Намного проще было жить, когда от тебя вроде как ничего не зависело. Я и жил. Периодически дергал Кирыча и тем самым затыкал пасть собственной совести, тоненький голос которой все чаще звучал у меня в голове. Я так странно себя чувствовал. Одна часть меня тянулась к Тени, а другая (так случилось само собой) намертво вросла в Яську. Я не ожидал. Я и подумать не мог, что это возможно и, наверное, поэтому так беспечно позволил тому случиться. А может, у меня просто не было шансов. Ни единого гребанного шанса устоять перед ней.

Хотя, конечно, мог бы и догадаться. Столько всего повидавший на своем пути, я ведь не очерствел сердцем. А так-то было много всего, да. Перестрелки, теракты, войны, голод в Африке, нехватка питьевой воды… Землетрясения в Японии и пожары в Бразилии. Красный крест, миротворческие миссии под эгидой ООН, эпидемии эболы и угроза полного исчезновения белых носорогов. Какие только темы я ни освещал. Зная, сколько грязи вокруг, нажравшись её досыта, я, тем не менее, верил во что-то высшее. В справедливость ли, в дружбу, любовь… Я верил. Учитывая мой образ жизни, иначе быть не могло. Самым важным для таких, как я, было понимать, ради чего это все. И я понимал. Ради справедливости, дружбы, любви…"

"В общем, любовь к женщине не стала для меня чем-то из ряда вон. Я был готов к этим чувствам, я им радовался, как ребенок, как никто понимая всю ценность свалившихся на меня эмоций. Я и выжил-то им благодаря, господи! Вслушиваясь в мерный стрекот калашей, с помощью которых две банды африканских повстанцев выясняли, у кого хрен увесистей, замерзший, измученный жаждой и голодом, я держался на голом упрямстве. Ну, не мог я сдохнуть, не заглянув в глаза моей Тени. Не сказав все, что чувствую, не объяснив, кем она для меня стала! Всем… всем для меня стала, да. Заполнив собой мою душу…

Так как же в нее проникла другая?

Задаваясь этим вопросом, я так и не нашел в себе сил посмотреть Яське в глаза, хотя еще совсем недавно собирался вновь сбежать к ней. Но нет. Потом, когда буря в душе уляжется. Когда притупится все, что так остро сейчас. Я подхватил распечатки документов, которые удалось нарыть, и заставил себя углубиться в их изучение. Пожалуй, полученных материалов было уже достаточно, чтобы дать делу ход, но я привык перестраховываться.

Стук в окно прозвучал для меня неожиданно. Яська никогда не приходила ко мне сама. Сердце дернулось. Даже через усеянное тысячами блестящих капель стекло ее лицо я бы узнал из тысячи.

— Привет, — улыбнулась грустно, когда я распахнул створки.