Но я видел ее сына своими глазами…

Наверное, именно в этот момент я понимаю, что мне наплевать. Нет, не на факт ее измены, как я дал ей понять при нашем разговоре в моем кабинете. Мне наплевать на то, что произошло в прошлом. Потому что сегодня, на этой гребанной кухне для сотрудников МиКрейта, я впервые чувствовал. С ней я чувствую себя живым. Только с ней."

"От этой мысли становится жутко и в горле собирается громадный ком. Я не хочу снова наступить на те же грабли. Снова быть зависимым. От нее. Я, черт возьми, столько лет потратил для того, чтобы излечиться.

Но стоило ей снова войти в мою жизнь, стоило мне подпустить ее слишком близко, как меня опять накрывает. С головой. С потрохами. Все мысли смывает словно цунами и несмотря на то, что в башке загорается красная кнопка “опасно”, я не в силах думать ни о чем другом, только о том, что непременно должен ею обладать. Моей принцесской.

Это плохие мысли, неправильные. Так мы только усложним все между собой. Наш договор. Наши жизни. Вообще, все.

И поэтому надо взять себя в руки и вытравить из памяти этот поцелуй.

Чертовски горячий крышесносный поцелуй. Мы партнеры. И как только выполним условия договора — наши жизни снова разойдутся в разные стороны. Слишком много времени прошло. Слишком многое изменилось. И строить новые отношения на ядовитом пепле предыдущих… ужасная идея.

За оставшиеся километры до обочины, на которой ритмично мигает аварийками ее колымага, мне вполне удается себя убедить, что у меня хватит выдержки держать дистанцию. Однако, стоит мне увидеть ее лицо, все аффирмации и здравые доводы исчезают под натиском эмоций.

Это словно удар под дых. Водительская дверь распахнута, она сидит, положив голову на колени, а ее плечи дрожат. Принцесска плачет. Она поднимает голову и я почему-то вспоминаю каких трудов мне стоило шесть лет назад сдержаться, чтобы не стереть влажные дорожки слез с ее лица. Но, видимо, тогда у меня было больше выдержки. Сейчас же я подлетаю к ней и притягиваю к себе.

Судя по ее реакции, она до конца не пришла в себя. Иначе как объяснить, что она позволяет себя обнимать?

Прижимаю ее к себе в надежде успокоить, но вместо этого начинаю дрожать синхронно с ней.

Потому что продолжая всхлипывать, она шепчет:

— Что, если бы в машине был Тимур? Что, если бы я была не одна?

И пусть я совсем не знаю этого мальчишку, внутри все сжимается. Страх за Алису перемежается со страхом за ее сына. Мне хочется пнуть эту колымагу, кувалдой разбить окна и запретить Алисе навеки к ней приближаться. Но я понимаю, что если она не хочет пользоваться деньгами отца, то от меня новое авто в подарок не примет и подавно.