Через секунду дверь с моей стороны открывается и о мой зад резко отрывается от сиденья. — У тебя осталось семь минут.

В магазине две девушки встречают нас натренированными приветливыми улыбками и, если их и смущает моя одежда, виду не подают. Я бегло оглядываю ассортимент, выуживаю изумрудное платье-комбинацию, подхватываю бежевые лаковые “лодочки” и уверенно направляюсь к кассе.

— Одну секунду, — бежит за мной одна из девушек. — У этого бренда нестандартная размерная сетка. Давайте я помогу вам подобрать размер.

— Спасибо, — благодарю протягивая ей платье и обувь, — Я прекрасно знакома с этим брендом и выбрала свой размер.

— Упаковывать не нужно, — командует Скалаев после оплаты покупки и уже мне: — У тебя осталось три минуты.

Мы синхронно направляемся в примерочную, я хватаю платье и демонстративно задергиваю белоснежную штору перед его лицом. Не знаю почему, но чувствую от этого огромное удовлетворение. Уверена, он и не собирался заходить в кабинку со мной, но это сродне “хлопнуть дверью” раз уж по-другому выразить протест мне не суждено.

Облачившись в платье и туфли, я трачу оставшуюся минуту из отведенных мне трех, чтобы покрутиться у зеркала.

Провожу рукой по нежной струящейся ткани и невольно вспоминаю времена, когда могла позволить себе купить хоть десять таких платьев за раз. Не забыть бы после торжества вернуть вещи Скалаеву. Уверена, он без труда найдет кому его передарить, а вот мне его подачки абсолютно не нужны. Хотя надо отдать должное, смотрится оно на мне потрясающе.

Изумрудный цвет выгодно подчеркивает мои глаза и я, вдруг, запоздало вспоминаю, что это любимый цвет Марата.

По крайней мере, он не раз говорил мне что это его любимый цвет на мне. Не хватало еще, чтобы он подумал, будто я специально выбрала это платье, чтобы угодить ему… Хотя, уверена, за эти годы он успел забыть что там ему нравилось шесть лет назад. Не удивлюсь, если сейчас он у него, наоборот,  вызовет стойкую неприязнь.

Поправляю рукой волосы, радуясь, что переодевание не испортило укладку и выхожу из примерочной.

Марат, стоявший ко мне спиной, бросает взгляд на часы и поворачиваясь ко мне, произносит: — Ровно десять минут.

Последнее слово выходит совсем тихо, я скорее прочла его по губам, чем услышала. Он замирает вполоборота ко мне и на секунду мы встречаемся взглядами. На эту секунду мы переносимся даже не на шесть лет назад, а на восемь, когда только познакомились.

Но даже этой секунды мне хватает, чтобы кожа покрылась мурашками, а где-то внизу живота болезненно заныло…

Первым в себя приходит Марат. Разумеется. Он решительно разрывает наш зрительный контакт и больше не оборачиваясь ко мне направляется к выходу.