Ну и что? Хадсон, как мне кажется, хороший друг для тебя, нет?

– А информацию, о которой я у него спрашивал…

– Он узнал у тех, кто ведет игру, разумеется.

Можно и не расспрашивать. Кощей и Хохол, почти наверняка. Сом и Колян? Сули как услышала мои мысли, сказала:

– И твои друзья с «Бурлака». Но это ведь не так плохо, верно? Кем бы ты был без них? Где бы ты был? Игра, если ты живой, всегда окупается.

– Все местные «богатые и знаменитые»?

– Нет, не все. Далеко не все.

Ну и главный вопрос:

– Золото существует?

– Конечно! Все всегда существует, ты понимаешь? Играют только тех, кто нравится зрителю, а в конце любой игры есть приз.

Золото – большой приз. Если ты уцелеешь, но его не получишь – рейтинги упадут, там… ты меня понял. Люди хотят героев и хеппи-энды. Если тебя играют, ты нравишься зрителям. Если ты погибнешь, они расстроятся, но это элемент игры. А вот если ты победил и не получил приз – это не игра.

– А ты со мной только из-за игры?

– Какой чувствительный, – засмеялась Сули. – Какая разница? Чем ты недоволен? Из всех мужиков в Батлер-Крик со мной спишь только ты. И только тебя одного играют, с большим призом в конце.

Остальные, если ты помнишь, копают уголь, например. Им не встретились совершенно случайно торговцы, у которых есть залежалый товар как раз по их специальности. Согласен?

– Пожалуй.

– И как ты думаешь, – Сули подалась вперед, – я бы привела к тебе Хуана, если бы ты мне был безразличен? Я приехала сюда совсем с другой целью.

– Это может быть частью игры, – пожал я плечами.

– Может, – ничуть не возмутилась она. – Но разницы это все равно не делает. А может и не быть. Живи легко, пользуйся всем, что дарит тебе жизнь.

Если не будет игры, здесь станет совсем плохо. Для меня, по крайней мере, – добавила она с усмешкой.

* * *Хорошо идти вдоль реки, думать о чем хочешь и не вспоминать о головной боли. Теперь я помню, что это за Шоу. Сначала появился Проект, потом большая компания «Дженерал коррекшн», владевшая сетью частных тюрем, потом компания пришла в Проект и тюрьмы исчезли. А люди сидели перед телевизорами и компьютерами, с замиранием сердца следя за разворачивающимися на самом настоящем Фронтире кровавыми и жуткими историями.

И никого не было жалко, потому что здесь, в Проекте, одни преступники.

Я не смотрел, мне не было интересно. Но я знал, естественно, как любой человек по факту знает о любом идиотском шоу, которое показывают по вечерам и о котором все говорят.

«Outlaw», все смотрели «Outlaw». Это было больше, чем все остальное, живые люди, настоящие смерти. Камеры везде, незаметные дроны, висящие надо всем. Я представляю, как вся Америка, и не только Америка, глядела на то, как я шел там, далеко внизу, через лес.