Возьмешь его, он свернется в клубок и только фырчит от злости. Потом освоится, носиком тебе в руку потыкается и семенит по своим делам.

— Зачем ты его ловила, если сразу отпускала? — удивилась штангистка.

— На море других развлечений хватало, там ежики просто для удовлетворения любопытства, а здесь он скрасит нашу унылую, полную ужасов жизнь, — Светлана стрелой вылетела из строя, ловко ухватила насекомоядное и вернулась обратно.

— Сейчас отниму за нарушение установленного порядка, — пригрозил Муфлон.

— Слушай, ты меня лучше не зли, — сурово посмотрела на охранника Гера, и тот счел за лучшее забыть о своих угрозах.

До позднего вечера девушки тешились с милым зверьком. Ежик забавно семенил по комнате, пытаясь забиться под кровать, и так же забавно фыркал, возмущаясь, когда его бесцеремонно оттуда извлекали.

— Надо его покормить, он голодный, — сказала Гера.

— Здесь нечем. Возьмем завтра утром на кухне молоко, — предложила штангистка. — Я когда-то читала, что ежи его просто обожают.

— Стерилизованное, пастеризованное, восстановленное из порошка, — скептически заметила Юрьева. — Очень сомневаюсь, что он будет такое пить.

— Оголодает — никуда не денется, — возразила Гера.

Но утром возникли другие проблемы, связанные с новым обитателем дома.

— Мать честная! Ступить некуда, везде ежовое дерьмо! — проснувшись, возмутилась штангистка. — Всю жизнь мечтала жить в окружении дерьма!

— Я бы на твоем месте не обращала внимания на подобные мелочи. Мы сейчас живем по уши в крови и дерьме. Что при этом значат несколько ежовых кучек? Они твердые, их убрать — раз плюнуть, — Юрьева поднялась и взяла веник.

— Насколько я помню из школьной программы, еж — ночной зверек. Вот и получается: днем мы бодрствуем, а он спит, ночью мы спим, а он гадит. Стоит ли мучить себя и животное? — громко поинтересовалась Гера.

— Ладно, отпущу, — уступила Светлана мнению сильно поредевшего коллектива.

Из девяти человек выбыло четверо. К счастью, двое еще были живы, хотя Истомина находилась в тяжелом состоянии, а Марципанов не горел желанием поставить ее на ноги. Что касается пятерых оставшихся, то две спортсменки лишь изредка напоминали о своем существовании. Одна из девушек, лыжница Оксана, родилась прямо в детском доме. Такие вещи случаются, хотя их старательно замалчивают. А еще чаще вынуждают загулявших воспитанниц делать аборты. Мать Оксаны стала исключением. Возможно, ее беременность заметили слишком поздно. Так появилась на свет девочка. Повзрослев, Оксана часто думала, что лучше бы сделали аборт. Мать Оксаны была совершенно равнодушна к дочери. Уйдя во взрослую жизнь, она всеми правдами и неправдами отказалась от ребенка. У Оксаны имелось только одно преимущество: все ее детство прошло в детском доме.