Как это рассосется? Куда пропаду?

Адам будет меня искать. И найдет. И задаст своему несносному опекуну много, очень много вопросов!

Ну… или не задаст. Так увлечется заботами на новой Либтоунской магокрасочной фабрике, что вовсе позабудет о своей невесте.

– Вы же не собираетесь… меня…

Бедра уперлись во что-то твердое и холодное. До боли напоминающее край алтаря.

Попалась.

– Попались, – согласился Кольт, поднес кинжал к моему готовому порваться от волнения корсажу и аккуратно подцепил лезвием верхний узелок шнуровки.

Неуловимое движение – и шелковая лента беззвучно разорвалась, едва кинжал ее коснулся.

Шнуровка ослабилась, дышать стало легче. Да только совсем расхотелось.

Сверкающее лезвие порхало над моим платьем, срезая узелок за узелком. А я и шевельнуться не могла: снова оцепенела. Прямо как там, в офисе на Ривер-Штрасс.

Черная воронка из самых неожиданных эмоций затянула разум. Я потеряла способность мыслить рационально.

Щеки запылали под взглядом Кольта, и я поспешила опустить глаза на его заросший подбородок. И ниже, на шею… На нервно дергающийся кадык… Торопливо прижала руки к груди, не позволяя корсажу окончательно сползти.

Имира Сиятельная, еще секунда, и я бы осталась перед этим гадом без платья!

Змей! Коварный, гипнотизирующий одним лишь взглядом!

– Вас ноги не держат, мисс Эштон, – заметил Кольт мою дрожь. Отложил кинжал, подсек меня под колени и взгромоздил на алтарь.

Я попыталась вскочить и не смогла. Грудь стиснуло паникой. Вот тут стало по-настоящему жутко: тело мне больше не повиновалось!

Оно слушалось камень, и тот велел лежать бездвижно. Я не могла шевельнуть ни ногой, ни даже пальцем. Меня не связывали никакие путы, но я намертво примерзла к ледяной плите.

Которой и впрямь не помешало бы одеяло.

С задумчивой улыбкой Кольт убрал мои покладистые, словно ватой наполненные руки от груди и положил вдоль тела.

– Вот видите, Софи, совсем не страшно, – насмешливо ворковал мужчина, продолжая разбираться с завязками на корсаже. Гад. Гад!

Мой взгляд метался от кинжала к его лицу, затем к черному потолку, к дыму, льющемуся из ниш… и снова к обжигающе холодному металлу.

К холодному, да. И к обжигающему. Это выяснилось сразу, едва клинок лег плашмя на кожу. Аккуратно, не раня, он проскользил вниз, от точки между ключиц до пикантной ложбинки.

– Раньше, в далекие, дремучие времена, кинжал вонзали вот сюда, – игнорируя мою панику, мерзавец ткнул пальцем в оголенную кожу в центре, бессовестно нырнув лапой между половинок раздраконенного корсажа. Ткань платья липла к вспотевшему телу и только благодаря этому не скатывалась в стороны.

– Вы напрочь лишены совести, сир Кольт, – вытолкнула из дрожащих губ, мечтая пошевелить хоть пальцем. – И порядочности.

Мой голос звучал нетвердо.