— Это уже не так мало, — расхохотался Моничелли. На нем были тугие, обтягивающие сине-черные плавки с отчетливо выпирающим мужским достоинством. Дронго подумал, что никогда не носил таких обтягивающих плавок. Ему было бы стыдно появляться перед людьми в подобном виде. Но Моничелли, очевидно, не страдал подобными комплексами. Он сел на один из стульев, стоящих у бассейна.

— Садитесь, — махнул он рукой, — здесь тепло. Я терпеть не могу прохладной погоды, хотя, впрочем, в Лос-Анджелесе она всегда теплая. Но мне нужно, чтобы было совсем тепло, очень тепло. Я ведь итальянец, более того — неаполитанец, вырос под горячим южным солнцем. А там всегда очень тепло.

По-английски он говорил безупречно, без всякого акцента. Скорее как американские итальянцы, чем приехавшие из Европы гости.

— Я вас понимаю, — улыбнулся Дронго. — Вы давно прилетели в Лос-Анджелес?"

"— Два часа назад. Эти перелеты меня совсем не утомляют. Особенно если в лайнере есть симпатичная стюардесса, — тихо добавил он и подмигнул гостю, чтобы не услышал секретарь его супруги. — Когда летишь первым классом, стюардессы бывают более сговорчивыми, — уже громче заявил он.

От Дронго не укрылось, как несколько изменился в лице Барнард. Но секретарь промолчал.

— Вы знаете, зачем меня пригласили? — спросил Дронго.

— Для охраны наших тел, — рассмеялся Моничелли. Зубы у него были идеально ровные и красивые. Настолько красивые, что невольно приходила мысль о хорошем стоматологе.

— Господин Дронго эксперт-аналитик, — вмешался Барнард, — он полетит с нами на Барбадос.

— Очень хорошо, — обрадовался Моничелли, — рядом со мной наконец появится еще один настоящий мужчина. А не куча визгливых и вертлявых мужиков, с которыми нельзя даже поговорить.

— А кто первый? — поинтересовался Дронго.

— Какой первый? О чем вы говорите?

— Вы сказали «еще один». Кого вы имели в виду?

— Вас и Юрия Горлача. Остальные вызывают только смех. Наш врач, который боится всего на свете, наш визажист, которому нужно носить женское платье, и наш секретарь, невозмутимый и все понимающий аскет. — Моничелли взглянул на барную стойку в противоположном конце бассейна.

— Может быть, виски? — спросил он.

— Нет, спасибо. У бассейна и в такую жару меня просто развезет, — признался Дронго.

— А внешне вы производите хорошее впечатление. Мы, кажется, одного роста. Какой у вас рост?

— Метр восемьдесят семь.

— У меня метр восемьдесят пять. Значит, мы почти одного роста. Не беспокойтесь, можете спокойно выпить четверть литра. Для вашей массы тела это не так много. Я ведь ресторатор и понимаю толк в выпивке и еде. Между прочим, на Барбадосе будет очень неплохой винный бар. Я вас заставлю продегустировать все, — хохотнул Моничелли.