— Соскучился? — улыбается Аля.

— Вылезай. К папе тебя отвезу. Он точно соскучился. С собаками уже ищет, — ухмыляюсь. — Мы в разводе, кстати, — обыденно сообщаю ей.

Аля садится. Пена с ее обнаженной груди падает в воду. Отворачиваюсь и выхожу.

— Какой стесняшка, — смеется бывшая жена.

Выдвигаю табурет на кухне, сажусь и жду.

Она выходит из ванной, обернутая полотенцем. С коротких волос капает вода, стекает по шее, попадает под махровую ткань. Внешность — это все, что в ней есть привлекательного. Внутри для меня пусто и даже хороший секс эту пустоту заполнить не может. Нужно нечто большее, чего у Али нет. Ей просто не привили, в ней не воспитали. Она реально думает, что быть женщиной — это просто быть красивой, сексуальной оболочкой, на которую муж должен все время смотреть и восторгаться. Это быстро проходит, а дальше ничего не остается. Дыра…

Убедившись, что я не ведусь на нее, Аля уходит в комнату и минут через пятнадцать возвращается в нормальной одежде.

— И что? — она смотрит мне в глаза. — Правда развелся?

— Да. В нашем браке больше нет необходимости. Твоему отцу больше нечем на меня давить.

— А как же дети, Раф? — Аля водит пальчиком по столу.

— Дети стали бы еще одним способом манипуляции, вот и все. Сегодня я поставил окончательную точку, Аль. И… — стучу пальцами по колену, — готов выполнить одно твое желание. В разумных пределах и исключительно из уважения к тем годам брака и хорошим моментам, что были между нами.

— Какой щедрый, — улыбается она. — У меня тут было время подумать. Я предполагала, что ты быстро разведешься со мной. Ты ведь вернулся к той своей… — пренебрежительно кривится.

— К Юле, — заканчиваю за нее.

— Не возвращай меня отцу, — неожиданно просит Аля. — Это и есть моя просьба. Куда я там уехала по твоей легенде?

— На Крит.

— Отлично. Меня устраивает. Вот туда я и уеду. Ты же дашь мне выходное пособие из нашего брака? — смеется она.

— И что ты там будешь делать?

— Начну новую жизнь, — жмет плечами. — Все эти ваши большие игры завели нас всех не туда. Или ты думаешь, я в детстве мечтала похищать людей и дико ревновать собственного мужа, который, к тому же, никогда меня не любил?

— Были такие мысли.

— Нет, Раф. Свою жизнь замужем я представляла совсем иной. Извиняться за то, что сделала, не буду. Я все еще люблю тебя, хоть ты мне и не верил. И если ты действительно хочешь сделать что-то хорошее, помоги мне уехать. Я отцу позвоню, скажу, что меня не надо искать. Возможно позже вернусь, когда буду готова.

— Перезагрузка, значит?

— Да. Время взаперти и одиночестве помогает многое переосмыслить. Никакие психотерапевты не нужны.

— Хорошо, — соглашаюсь. — Но тебе придется подписать некоторые бумаги. Своего рода пакт о ненападении. Я давно перестал верить людям на слово.