«Тридцатьчетвёрки» с задранными хоботами орудий ныряли по копаням и воронкам и, похоже, что-то там подбирали гусеницами. Стрелять из орудий они не могли. Работали только пулемёты. Первый взвод открыл огонь, продолжая двигаться в том же направлении. Тёмно-оливковые каски метнулись назад, сгрудились.

– Ну что ж вы, сук-кины мошки! – бормотал себе под нос Макар Васильевич, терзая съеденными зубами плексигласовый мундштук. – Руки подымайте!

В траншею полетели гранаты. Но и траншея огрызнулась. Несколько человек в цепи первого взвода тут же упали. Стайка пуль пролетела и над группой управления. Колобаев подкрутил дистанционную муфту оптического прицела и присел на колено. Для того чтобы истратить обойму патронов и снова перезарядить винтовку, ему понадобилось меньше минуты.

Прижатые с двух сторон, немцы дрались до последнего. Наконец в окопах мелькнуло нечто похожее на белый флаг.

– Ага, припекло, портянками замахали, – засмеялся Макар Васильевич, радуясь удачным действиям своей роты.

Но «портянка» тут же исчезла. Стрельба из траншеи возобновилась с прежней силой. Артиллеристы тем временем быстро сняли с передков орудия, развели станины, забили в землю сошники.

– Осколочным! Заряжай! Огонь!

– Прицел – шесть! Огонь!

Танки остановились, боясь попасть под огонь своих же орудий. Но, как только артиллеристы прекратили стрельбу, тут же ринулись в завесу дыма и копоти. И Воронцов, и другие бойцы, стоявшие рядом с ним, уже знали, что сейчас будет.

Бальк тащил тело своего взводного командира до тех пор, пока не упал, вконец обессилев. Ноги сами собой подкосились, и грузная ноша, глухо звякнув о сухую землю стальным шлемом, придавила Балька. Он какое-то время лежал, соображая, не пулей ли сбит, а потом выполз, словно из-под земли, и огляделся. Последняя траншея третьей линии была рядом, в пяти-шести шагах. В ней копошились какие-то люди в немецкой униформе. Но что-то в них было необычное, чужое. Бальк разглядел эсэсовские руны в петлице и нашивки незнакомой дивизии и со злобой подумал: они стояли за нашей спиной, ждали, когда нас всех там, в двух первых линиях, перебьют прикладами и переколют штыками, но теперь, когда момент для контрудара упущен, вряд ли удержатся и они. Эсэсовцы разговаривали по-русски. Ах вот оно что, вдруг понял Бальк. Значит, они из Первой русской дивизии СС!"

"Левее за перелеском и лугом виднелись ровные столбики, густо заплетённые колючей проволокой, и за ними несколько самолётов и строения казарменного типа. Аэродром! Бальк никогда здесь не бывал. Хотя лежал в госпитале в военном городке. Слышал, как взлетали и садились самолёты, ревя двигателями, как стучали редкими очередями зенитки. Но на аэродроме бывать не случалось.