– Чему обязан господину майору?

Взвод возвращался, горланя:

Кто верит, кто смеет, в ком кровь пламенеет,Кто гнёт и позор не забыл,Те спаяны вместе великою местьюЗа пепел родимых могил.Мы горем платили за то, что любили,За муки отцов и детей.Мы им не простили, позор не забылиСтраданьем задушенных дней.Радовский слушал слова песни и вдруг ощутил в себе нечто, что мешало ему поверить в искренность и душевную глубину этих слов. Ну, полно, полно, пытался он успокоить себя, ведь это не молитва, а всего лишь походная песня солдат. Одновременно он подумал о том, что унтерштурмфюрер каким-то образом безошибочно угадал в нём русского. Каким образом? Они что, где-то уже встречались? Конечно, конечно. Где-нибудь наверняка встречались. Во время какой-нибудь очередной антипартизанской операции в лесу. Радовский скользнул взглядом по лицу офицера – нет, ничего, что могло бы выплыть из памяти. И спросил, указав перчатками на нашивки:

– А почему лейтененант?

– Ах да, чёрт возьми. К этому надо ещё привыкнуть.

Народная бригада Каминского в дивизию ваффен СС была реорганизована совсем недавно. Ей присвоили общевойсковой номер – 29-я гренадерская дивизия СС «РОНА» или 1-я Русская. Командовал ею бывший обер-бургомистр Локотского округа, а теперь бригадефюрер СС Каминский.

– Вы, как я понимаю, командир боевой группы, которая должна стоять по периметру аэродрома и закрывать нас со стороны пущи?

– Да.

– Я очень рад, что нам придётся служить вместе, господин майор. Как ваше плечо?

Значит, где-то всё же встречались.

– Вам известна обстановка на фронте? – спросил Радовский.

– Разумеется. Вы имеете в виду строевые занятия? Конечно, сейчас не время. Но пусть лучше маршируют, чем пьянствуют.

В боевой группе Радовского пока этой проблемы не существовало. Вернее, проблема была: пил сам Радовский…

Они увязали порядок совместных действий, пометили на картах необходимое и обсудили несколько вариантов действий на случай чрезвычайных обстоятельств.

– Самолёты улетели час назад, – пояснил унтерштурмфюрер Городня. – Никто пока не возвращался. Ни истребители, ни пикировщики. Остались два транспортника.

– Для того чтобы эвакуировать отсюда последних немцев? – Радовский внимательно посмотрел на Городню.

Городне было лет двадцать пять. Ростом немного выше среднего. Худощавый, жилистый. Узкое лицо городского жителя с наследственностью интеллигента во втором или третьем поколении. Должно быть, из учителей. Но руки рабочие, в трещинах сухих мозолей. На рукаве нашивка – тёмно-зелёный щиток с чёрным кантом опушки, в центре щитка на белом фоне чёрный крест, напоминающий силуэт Георгиевского креста. В петлицах руны СС и серебристый мальтийский крест со скрещенными мечами. Первая Русская дивизия СС.