– Закопать не успели, – задёргивая угол треугольной плащ-палатки, сказал Колобаев. – А так всё культурно.

Самоходка стреляла где-то совсем близко. Они пошли по отсечному ходу сообщения, и вскоре услышали немецкую речь. Значит, это либо открытая самоходка, либо всё же зенитка."

"Дальше по ходу сообщения идти было опасно. Они остановились. Прислушались. Нет, вести группу дальше по отсечной траншее, которая выходила прямо к позиции немецких артиллеристов, Численко остерегался. Они вылезли из траншеи и поползли мимо горящих кустов, по горячей золе, оставленной палом, проползали под обугленными стволами поваленных деревьев. Всё, дальше – броском. Сквозь разводы дыма и пыли они увидели длинный ствол с коническим набалдашником и горбатый скошенный щит. За щитом возились раздетые до пояса артиллеристы. Наблюдатель сидел на отвале и смотрел в бинокль. Время от времени он что-то выкрикивал расчёту. Самоходка была до верхних катков врыта в землю. Весь кустарник впереди был подчищен. Местность просматривалась превосходно. «Тридцатьчетвёрка» горела на выезде из овражка на пологом склоне. Зачем она туда выскочила? Хотела достать точным выстрелом дот?

Численко перевернулся на спину, освободился от лямок вещмешка, достал фляжку и долго пил. Затем сунул её обратно на дно мешка и начал вытаскивать части противотанковых гранат и снаряжать их. Все делали то же, что и он. Никто ни о чём не спрашивал. Ждали только дальнейшей команды.

– Броском – парами, – прошептал Численко. В горле першило, и он с трудом сдерживал кашель.

Численко перекинул через голову автоматный ремень. Лёг на живот и подобрал к животу ноги. Сказал:

– Первая пара – я и Лучников.

– Почему – я?! – встрепенулся Лучников.

Численко посмотрел на Лучникова и сказал:

– Потому что – ты.

До самоходки было метров тридцать, не больше. Пробежать эти тридцать метром можно за несколько секунд. Еще пару секунд – на бросок гранаты. Но артиллеристы, наблюдавшие за отходом или гибелью боевого охранения, конечно же выставили охрану. Пулемётный расчёт или автоматчика. Возможно, первая пара увидит его, как только подбежит ближе. Разведка боем – самая бездарная разведка. Но когда нет времени и других вариантов, остаётся только она. Численко повернулся к Лучникову и сказал:

– Бери одну гранату. Вторую оставь здесь. Я беру две, одну противопехотную. Брошу её издали. Граната фрицевская, с долгим замедлением. Будь к этому готов.

Немцы заряжали пушку с земли. Рубка, смещённая к корме шасси, позволяла это делать без труда. Значит, там у них складированы снаряды, догадался Численко и вытащил из мешка противопехотную трофейную «толкушку». Её он забросит издали.