На рассвете Турчин увидел командира гвардейской роты. Это был Воронцов. Они нос к носу столкнулись в тесной траншее и некоторое мгновение смотрели в глаза друг другу. Турчин понял, что Воронцов узнал его.

Рядом с ним бежали Фоминых, Терентьев, Рыкун. За ними ещё несколько человек.

– Не отставать! – крикнул Турчин, оглянувшись на отделение.

Он увидел лица штрафников: бледные, искажённые гримасой решительности и готовности принять всё, что пошлёт судьба. Точно так же, понял он, выглядел и он.

Штрафбат – коммуна смертников. Все равны. Все – серенькие, как полевые мыши. И винтовки у всех одинаковые. И гимнастёрки б/у. И всем одинаково налили сто граммов «подъёмных».

Фоминых старался бежать рядом, плечом к плечу. Этому ничего не страшно. Этот пережил всё. Капитан, из кадровых. Воевал с сорок второго. Командовал стрелковым батальоном. Год назад, под Хотынцом, с двумя ротами своего батальона оказался в окружении. Ранило. Очнулся в плену. Когда зажила нога, бежал. Попал в партизанский отряд. Командовал взводом подрывников. Однажды, возвращаясь с задания на партизанскую базу, взвод наскочил на отряд каминцев. Каминцы начали их преследовать, небольшую группу отбили от взвода, загнали в болото. Снова – плен. И снова бежал. Его спасли полицейские, два брата из отряда местной самообороны. Ночью напоили часового, сбили замок с погреба, на коней и – через болота, мимо постов РОНА и немецких опорных пунктов. Самооборонщиков – в штрафную роту. Фоминых – сюда, рангом повыше. «Хочу войну закончить комбатом», – твердил он, глядя через нейтральную полосу, когда батальон вывели в первую траншею на уплотнение гвардейской роты. О семье своей Фоминых никогда не рассказывал. Но из случайных фраз и вопросов Турчин понял: жена и две дочери погибли в сорок третьем под Орлом во время бомбёжки. Был он лет на десять моложе Турчина. Высокого роста. Винтовкой владел так, словно с сорок второго не выпускал её из рук.

Следом, тяжело дыша, грохотал сапогами Иван Фёдорович Терентьев. Тучный, невысокого роста, он нелепо размахивал винтовкой с примкнутым штыком, так что казалось – вот-вот штык воткнётся или в землю, или в кого-нибудь из бегущих рядом. Бывший интендант, почти с самого начала войны заведовал складом ПФС. Человек слаб – завёл подругу, а она, почуяв волю и свою женскую силу, начала посматривать на женихов рангом повыше. Предъявил ей претензии. Она «претензию» под левым глазом, величиной с медаль, показала своему новому покровителю и кормильцу. Тот прислал внеплановую проверку.