– Сообщите мне?

– Какой вопрос? Как только – так сразу.

– Ну что еще, Катюша?

Самарин еще не виделся с Калачевой. Она только успела позвонить ему с Ладожского и сообщить, что сумка Сорокиной находится у Сучкова. Но это было не все. Остальное был не телефонный разговор.

– Михеева была в «Елах»?

– Никогда не бывала. Вместо обеда пила кофе прямо на рабочем месте. Я же говорю – там дорого.

Самарин и предполагал что-то такое. Больше рассуждать на эту тему казалось бессмысленным.

– Погодите, Дмитрий Евгеньевич, – снова остановила его Катя. – Когда я искала Аникину, я зашла далеко по путям и, мне показалось, видела Веру.

– Что?!

– Ну помните Веру Ковалеву? Я еще ездила в приемник-распределитель узнавать, поступала она или нет. У меня было ее описание: волосы темные средней длины, на вид лет десять"" заторможенная. Клянусь, это была она.

– И где ты ее видела?

– По дороге к Товарной справа стоят отцепленные вагоны. Знаете? «Вагон охраны труда», «Вагон техники безопасности»? За ними тянется глухая стена. Так вот, в ней есть пролом. Широкий довольно-таки, не влазишь, а входишь. А за ним тропинка начинается. Ведет к кирпичному зданию. На вид заброшенное. Но окна чистые, понимаете меня? Так вот там, у этого пролома, стояла девочка. По описанию – ваша Вера Ковалева.

– Тебя кто-нибудь видел?

– Да нет, как будто никто…

– А она?

– Я ее окликнула. Она даже не отозвалась, будто не слышит.

– А одета как?

– Да одета неплохо. Юбочка коротенькая, ножки-то тоненькие, как палочки!

Смотреть больно. Но сверху курточка водоотталкивающая.

«Приодели, сволочи!»

– Ты подходила к ней?

– Нет. – Катя отрицательно покачала головой. – Мне что-то стало не по себе…"

"– Думаешь, тебя заметили?

– Не знаю… Я ее окликнула, она не ответила. И тут мне что-то послышалось из-за стены – в зоне : отчуждения. Я шмыг обратно – вроде все вокруг спокойно.

А когда вернулась, ее уже не было.

– То есть ты считаешь, что тебя нарочно отвлекли и тут же ее убрали.

– Бог их знает… Но может, оно и так. Главное, это уже не наша епархия.

Домишко-то этот вне зоны отчуждения.

Ловко, ничего не скажешь! Строение находится вне зоны действия транспортной милиции – это уже не территория железной дороги. И в то же время находится так близко от нее, что городская милиция тоже не часто сюда заглядывает. Нейтральные воды. Здесь можно делать все что угодно. Прятать подростков, краденые товары. И содержать бордель с девочками.

Катя, судя по всему, обдумывала ту же тему.

– Дмитрий Евгеньевич, а помните, как на Ладожской-Товарной мужчина с проломленной головой лежал почти сутки?

Да, было такое. И на памяти Самарина не один раз. Если что-то происходит на границе зоны отчуждения, тут же начинается склока между транспортниками и муниципалами. Ладно еще, если труп.