В плен попало около пары сотен солдат во главе с самим командиром и его штабом, все остальные были изрублены или переколоты.

– Андрей Владимирович, следуй вместе с казаками за основными силами неприятеля, – распорядился Егоров. – Висите у них на хвосте, жальте и не дайте оторваться. Я Поздеева попросил, чтобы он своих вокруг послал и при встрече с нашими войсками наводил их на французов. Только так мы и сможем захлопнуть неприятелю мышеловку.

Три часа шло преследование отряда под командованием Серюрье. Уже около полудня его авангард вышел к огромной колонне австрийцев генерала Вукасовича, который при виде неприятеля развернул свои войска в боевой порядок. Всё, мышеловка захлопнулась, французам оставалось только лишь сдаваться или принимать неравный бой. Жан-Матье-Филибер Серюрье, поняв безысходность своего положения, приказал сложить оружие. В плен вместе с ним сдалось 2 700 человек.

Сражение при реке Адде закончилось. Армия союзников, преследуя разбитых французов, устремилась к Милану.

Глава 8. В Милане

Семнадцатого апреля 1799 года, вечером, в Милан, столицу Цизальпинской республики, которую французы учредили, собрав из Ломбардии, Модены и римских легаций, ворвался казачий полк Молчанова. Гарнизон бежал в цитадель и заперся в ней, а восемнадцатого апреля к городу во главе колонны войск подкатила карета Суворова. Это число пришлось на Светлое Христово Воскресенье, весенний итальянский день был совершенно ясен, и на улицах города скопилось множество народа. Все радовались. Дворянство и духовенство надеялось на восстановление своих прав и на возвращение имущества и почестей, отнятых французами. Торговцы и ремесленники рассчитывали избавиться от тягостных налогов и насильственных займов, введённых Директорией. Сельское население хотело покоя. Карету Суворова людские толпы встречали восторженным криком Eviva nostro liberatore![31] У главного миланского собора она остановилась, дверца её распахнулась, и на мостовую шагнул человек в шляпе с ярким плюмажем и шитом золотом камзоле.

– Ах-х-х! – пронёсся вздох восхищения по огромной толпе. – Суворов! Это Суворов! Как же он хорош!"

"– Господа, нет, я не Суворов, я не Суворов! – тщетно пытался объясниться статский советник Фукс. – Не Суворов я! Он позади скачет!

– Ах, он ещё и скромен! – народным восторгам и овациям не было конца.

Спешившись и пробежав в это время по ступенькам кафедрального собора, Александр Васильевич приблизился к алтарю и простёрся ниц, раскинув руки в виде креста. Так он и лежал долгое время, шепча молитвы.

– Господин, а кто это? – спросил у стоявшего в толпе генералов Егорова прилично одетый горожанин.

– Главнокомандующий союзными войсками генерал-фельдмаршал Суворов Александр Васильевич, – прошептал Алексей.