– Генерал махнул рукой.

Обычная солдатская каша из разваренной дроблёной крупы, заправленная салом и луком, что у егерей, что у мушкетёров или гренадеров, везде она была одинакова, но Алексей, поднося ко рту ложку, громко нахваливал.

– Ох и хороша, ох и знатный готовщик, вот же умеют мушкетёры кашку варить! Нужно и своим егерям подсказать, как надо. Ох, спасибо, уважили…

– Егорка с Колькой в один взвод кадетского артиллерийского корпуса попали, – рассказывал он новости, поужинав. – Испытательные экзамены при поступлении самолично без всяких поблажек сдали, да и немудрено, их столько человек в поместье готовили. Олег с тётушкой Аней пару раз перед отъездом из Петербурга навещали, говорят, малыши совсем, цыплята, а уже в военный мундирчик одеты, важничают.

– Николашка с Егоркой кадеты, обалдеть! – Илья покачал головой. – У меня ведь два года всего прошло, как выпустился, а такое чувство, словно бы я всю жизнь в полку.

– Это хорошо, значит, твоё, значит, как семья для тебя армия, – произнёс задумчиво Алексей. – У меня тоже так было, пока твою маму не встретил.

– Да нет, пап, семья для меня там. – Илья кивнул на тёмную, восточную сторону горизонта. – Тут другое. Шесть лет в кадетском корпусе, два года в полку, привыкнуть бы давно нужно, а всё одно по дому скучаю. Выслужить бы чин новый в этой кампании и Анну на темляк за храбрость получить – да к маменьке с бабулей в поместье, чтобы порадовались. Э-э-эх!

Армейский лагерь просыпался под бой барабанов и звуки труб. Солнце ещё не успело взойти над горизонтом, а казаки и егеря, наскоро перекусив, уже устремились по старинному тракту на запад.

– Цельный день будем бежать, помяните моё слово, братцы, – проговорил, поправляя за спиной вещевой мешок, Лошкарёв. – До Бергамы этой, как я слышал, полсотни вёрст, а взять её до завтрашнего вечера было велено.

– Коли было велено, значит, возьмём, – утверждал топавший с левого боку от него Южаков. – Вон как с Брешией удачно вышло, и на стены не пришлось даже лезть. Я едва ли с десяток раз стрельнул.

– Это да, так-то легко далась, – согласился с ним Нестор. – У нас и раненых ни одного в роте нет. Одни только дозорные кровушку пролили.

– Да и у них только лишь трое в лазарете, – присоединился к разговору Лыков. – Я, когда от провиантмейстера шёл с порционом, со знакомцем Савелием Соловьёвым, который из дозорных ефрейторов, побалакал немного. Говорит, всё быстро у них случилось, только у северного моста немного перестрелка с пикетами была. Да и то не жаркая, кого пулей из французов не взяли, того потом штыком закололи. Соловью самому пуля плечо обожгла, на перевязку в лазарет он ходил. Так-то шибко довольный.

– А чего ему не быть довольным? – произнёс, обернувшись, командир отделения.