Хотя, может, это и была кара, ведь там ждали моей смерти, а вместо меня погиб мой друг, конечно, ""погиб"" не то слово для уничтожения духа, но по-другому я сказать не мог.

И вот утром третьего числа меня таки отпустили домой, бабушка поехала с нами и обещала закормить меня до полного выздоровления, остальные, удостоверившись в моей сохранности, разошлись.

Все-таки приятно осознавать, что у тебя такие друзья, настоящие, а не просто незнакомцы под красивым названием. Может, и я не такой пропащий, раз у меня такие друзья? Над этим стоило поразмыслить.

А дома нас встретили Емельяныч, Костик и Пурген, даже подъездная Каусария Кутузовна прибежала поздравить, как она выразилась, с ""воскрешением"".

Даже Пурген не стал говорить гадостей, а молча потерся о мою ногу, как настоящий кот.

– Быстро лежать! - погнала бабушка меня в постель практически сразу.

– Не хочу я, - отмахнулся я. - Я в порядке.

– Ты, между прочим, - поддержала ее Лена, - обдурил нас всех, отправляясь на смерть, так что, мало ли, может, ты просто притворяешься, что хорошо себя чувствуешь?

– Как же, - пробурчал я. И вообще, я обиделся, а обещание бабули меня ""закормить"" не обещало ничего хорошего.

– Ты все-таки отдыхай, - мягче сказала Лена.

Я сдался и ушел в комнату, где с досадой плюхнулся на кровать и включил телевизор."

"Шли приморские новости, и я дико изумился, увидев в них свою физиономию. Ну, точно, я совсем забыл, что нас снимали при выходе из больнице. ""Видимо, скандальная история с местным врачом Денисом Ветровым завершилась, - вещал диктор. - Его удивительная способность исцелять приписывалась магическим вещам. Соседка Ветрова даже утверждала, что видела, как порез на его руке затянулся за секунды и что он угрожал ей превращением в лягушку. Однако журналисты сумели установить, что гражданка Бушкова, распространяющая эти сведения, страдает психическим расстройством. Ветров же недавно попал в больницу, как самый обычный человек, что доказало, что он не связан ни с чем сверхъестественным"".

Я присвистнул. Вот это да! А я и не думал, что самоубийство еще и от надоедливой прессы спасает. Обалдеть! А я не приложил ни малейших усилий, а бабу Клаву сочли сумасшедшей. Здорово.

И тут телевизор погас.

– И что бы это значило? - спросил я вслух.

Повеяло холодком, и в пустоте прозвенел бодрый насмешливый голос:

– Телевизор излучает электромагнитные волны, а ты у нас больной, так что нечего еще и зрение портить!

– Сашка! - я не поверил собственным ушам. - Ухо!

– Он самый, - довольно произнес он, появляясь передо мной. - И нечего так орать.

– Нечего орать?! - заорал я еще громче. - Ты жив!

Он насмешливо наморщил нос:

– Вообще-то я мертв уже целых пять лет.

– Не важно, - отмахнулся я. - Ты понял, что я имел в виду. Я был уверен, что тебя уничтожили.