— Почему ты меня не слышишь?

— Что?

— Почему я прошу тебя не ввязываться, без моего ведома, в такие истории, а ты упорно делаешь по своему? А если бы мне Илона не позвонила? Ты понимаешь, что ты носишь ребенка? Он мог тебя ударить, сбить с ног, да все, что угодно. И то, что он после этого был бы труп, ситуацию не спасло.

До меня доходит смысл его слов и мне становится страшно. Черт! Он прав.

— Ты прав, это было легкомысленно.

— Только это?

— Мы снова займемся критикой?

Он поднимается из-за стола:

— Можем заняться сексом.

Мои глаза расширяются:

— Ты шутишь?

— Нет. Я хочу тебя.

Резко подходит, снимает мою футболку, садит меня на стол, захватывает мой затылок и впивается в меня губами. Целует жадно, бесконтрольно, как будто со всех цепей сорвался. В моей груди разгорается огонь. Отвечаю так же безрассудно, мне так хорошо, меня накрывает волнами дрожи. Ничто не может унять мою зависимость от этого мужчины, я забываю все на свете, стоит лишь ему прикоснуться.

Алан щелкает застежкой моего бюстгальтера, тот падает куда-то на пол, укладывает меня на стол, я обвиваю его ногами и рвано стону от безумных поцелуев в шею. Он спускается к груди, завладевает соском и выдает сдавленный звук. Одной рукой он придерживает меня, другой сжимает бедро, до боли, дико. Все его действия одержимо-болезненные, он не контролирует себя, вдавливает меня в столешницу, мне больно.

— Алан…, — он отстраняется, смотрит затуманенным взглядом — идем в спальню."

"Одним махом он подхватывает меня и несет с обвитыми на себе ногами на кровать. Сдергивает мои штаны, раздевается сам, накрывает своим телом и дарит мне долгий, страстный, всепоглощающий секс.

Шум воды в ванной выводит меня из оцепенения, Алан уже ушел в душ. Я облизываю припухшие искусанные губы. Они болят, он просто как с цепи сорвался. Теперь я тоже чувствую, как ему плохо. Но что я могу? Уверять его, что я не предавала? Даже, если я поклянусь на крови, доказательств у меня нет, а Захаров верит только фактам. Поднимаюсь, захожу в ванную, он уже вытирается. Уставший, молчаливый, хочу спросить, о чем он разговаривал с Игорем, но решаю не трогать.

Когда выхожу, Алан крепко спит, закутавшись в плед — первый раз остался у меня. В моей груди что-то тает, и несмелый лучик теплоты дарит надежду, что, возможно, мы сможем найти общий язык. Гашу свет, ложусь рядышком, обнимаю его со спины. Какой же он родной — мой сложный, противоречивый и такой любимый человек!

Глава 35

Вика

Когда я проснулась утром, Алана уже не было, даже не знаю, во сколько он ушел. Двухсуточный недосып дал о себе знать, и под утро я просто ушла в осадок.

Работа весь день не шла на ум, все валилось из рук, я просто автоматически выполняла действия и мыслями была далеко за пределами отеля.