— Значит нужно больше лежать.

— Я не хочу лежать, — она облизывает губы.

— Ты что, специально это делаешь?

— Скорее, подсознательно, — улыбается, а мне становится крайне тяжело себя сдерживать. Она снова в моей футболке, я понимаю, что под ней ничего нет. Ткань обтягивает соски, она стоит передо мной босиком. На это невозможно спокойно смотреть. Вика опускает глаза и видит, что происходит у меня в штанах. Затем делает ко мне шаг, снимает мою майку, стягивает вниз шорты, приседает на корточки, берет рукой член и облизывает его губами. Твою мать! Внутри у меня вспыхивает пламя, разливаясь по телу мелкими горячими мурашками. Она смыкает губы на головке и начинает двигать головой. Я не дышу, я боюсь даже пошевелиться. Ее нельзя трогать, ей нужен покой, что она вытворяет? Но я уже не контролирую ничего, меня бомбит, Вика поднимает на меня глаза, и я срываюсь с тормозов. Запускаю руку в волосы, фиксирую голову и начинаю двигаться, до упора, но не жестко, она задыхается от моего напора. Я выхожу, снова размыкаю головкой губы и толкаюсь не быстро, но глубоко. Вика смотрит на меня молящими о пощаде глазами. Поднимаю ее, впечатываюсь в губы, целую, целую, целую. Никого столько не целовал, не ощущал кайфа, ее готов часами, ее губы как наркотик. Отрывается от меня:

— Я не ас в этом деле… — я заметил, но мне все равно. Мне понравилось.

— Мы обязательно это исправим, — не узнаю свой голос, я в тумане.

Вика возбуждена не меньше моего, она касается губами моей груди, проходится языком по соску, я дурею. Почему так? Может, потому что нельзя? Сейчас нельзя! Понимаю, но не могу остановиться."

"Сажусь на кровать, усаживаю ее сверху на член, она стонет мне в рот, обнимает за шею.

— Двигайся сама, только аккуратно, — обвиваю ее рукой за талию, не даю резко двигаться. Она, все равно, набирает темп, стонет, извивается. Языком проходится от моей скулы до уха, перестает двигаться и вводит язык мне в ушную раковину.

— Бл**дь! — сжимаю ее ягодицу, зарываюсь в волосы лицом — Вишенка…Моя сладкая…

Укладываю ее на спину, переворачиваю синяком на бедре к себе, наклоняюсь и легонько прохожу языком. Она замирает, смотрит, следит за каждым моим движением. В ее серо-голубых глазах я вижу безграничную нежность, безумную преданность и что-то еще, что не могу объяснить. Я подтягиваю ее к себе, вхожу и медленно осторожными толчками заполняю ее до максимума. Стараюсь, очень стараюсь сделать это нежно, Вика мычит от удовольствия, но ее тело просит большего — ускоряюсь, еще ускоряюсь, она судорожно вздыхает, держится за мою спину, потом ее руки опускаются ниже, ногти впиваются мне в поясницу, и ее движения навстречу подводят меня к краю.

— Аааа! Алааан, о Боже!

— Кончай, детка, давай!

И она кричит. Выгибается дугой, рукой сминает простынь.