Правда, Ангел, я в полном порядке! Всё в порядке, тебе не нужно волноваться.

— Что с результатами? — ее голос дрогнул, выдав переживания. — Кто отец?

— Ты знаешь лучше меня, кто отец.

Я потянулся к ее пухлым губам и глубоко поцеловал, стерев все глупые вопросы и уточнения к черту. Внутри разжалась пружина и мне вмиг стало легче, я ощущал ее тело под своими ладонями и понимал, какой счастливчик. Столько раз искушал судьбу и проходил по самому краю, мог потерять ее десяток раз, но всё-таки не облажался, удержал ее и теперь могу называть своей.

Она ведь моя.

Мой Ангел.

Я хотел целовать ее вечность, но она засмущалась присутствия моего отца и накрыла мои губы пальцами. Встала на носочки и чмокнула меня в щеку, а потом обняла ладонями мое лицо и посмотрела с удивительной нежностью, я до сих пор вспоминаю этот взгляд. Как оттиск счастья.

Отец по-настоящему помог нам тогда. Он впрягся до того, как получил результаты теста, на котором все-таки настоял. Антон выжил, но провалялся несколько недель в больничке, после которой спешно свалил из города. Отец дал ему понять, что здесь ему жизни не будет, что он напряжет все связи и старые знакомства и пустит под откос бизнес Антона, а следом и его жизнь. Сукину сыну дали выбор и предложили спасти хотя бы жалкие крохи благосостояния и выбрать другой город на карте страны.

Антон сопротивлялся через юристов, пока ждал выписки, но к ее моменту уяснил, что не потянет соперничество с нашей семьей, и уехал. Он заработал банкротство и увечья, что притупило мою жажду мести.

Да и Ангел просила не делать ничего страшного. Она видела, как я реагирую на упоминание имени Тошика каждый раз, и убеждала меня, что тот затерялся в прошлом. Что у него ничего не осталось, а для него — это худшее наказание из возможных.

Я согласился и успокоился окончательно, когда Рокотов пообещал приглядывать за ним первое время. Безопасник проделал отличную работу, стерев все следы моего срыва в офисе. Ко мне не постучался ни один следователь, журналист или какой-другой “доброжелатель”, Рокотов подчистил каждое пятнышко и оставил мою биографию без грязной истории.

Я от всего сердца поблагодарил его и подумал, что из него выйдет отличный крестный для нашего с Ангелом сына.

Ангел поехала со мной в клинику за новыми результатами. Она заметно нервничала и мне не удавалось успокоить ее словами и поцелуями. Она крепко держалась за мою руку, пока мы шли по коридору к кабинету доктора, и дышала через раз.

— Ты смешная, — не выдержал я и, притянув ее за плечи к себе, поцеловал в макушку. — Представляю, какой ты будешь мамой.

— Какой?

— Из тех, что переживают по каждому пустяку. Вот как сейчас.

— Это не пустяк, Ник.

— Ты точно смешная.

Она закатила глаза, а я сам не мог объяснить свою уверенность в отцовстве.