— По собственному желанию, — живо воскликнула она, — или потому, что я прошу об этом?

— По собственному, и тебе это прекрасно известно. Но… от твоей безотказности вовсе не легче.

— Но, Хейке, я не понимаю, почему мы…

Он тут же прервал ее, ибо ее аргументы становились слишком влекущими.

— Опекун не должен ложиться в постель со своей подопечной, Винга! Особенно, когда ей семнадцать, а опекуну…"

"— Замолчи! — воскликнула она, схватив его за руку. — Если еще раз скажешь, что ты ужасен, я перестану с тобой разговаривать!

— Это клятва? — ухмыльнулся он.

Она бросила в него подушкой.

Но он-то должен был сказать ей об этом. В то утро, когда он, колеблясь, все же решился навестить Вингу, ибо его желание видеть ее сильно жгло его душу, он взглянул на себя в зеркало и ему показалось, что следует остаться здесь в маленьком доме на окраине Кристиании. Ни один человек на земле не был столь ужасен, как он. Правда, он имел и достоинства: высокий рост и стройную прекрасную фигуру. Но это — все. Он смотрел на спутавшиеся черные волосы, которые ненавидел и которые обладали лишь одним преимуществом — скрывать острые, как у тролля, уши. Косящие глаза с желтым оттенком, широкий нос над острым, похожим на лист, подбородком, огромный волчий рот. Заостренные скулы и плечи, грудь, заросшая волосами.

По внешнему виду он больше всех из рода Людей Льда отмечен проклятием.

А эта ненормальная Винга, самое удивительное существо на земле, называет его привлекательным!

Но он знакомил ее с другими молодыми людьми, чтобы она увидела разницу. Ибо он был уверен, что в один прекрасный день потеряет ее, все законы природы кричали об этом. Но красивые молодые мужчины навевают на нее тоску, говорила она.

«Они вовсе не красивы! Ты красив, Хейке! Для меня ты самый красивый на свете!»

И не удивительно ли, что он боялся появиться здесь…

Он же любит ее! Любит каждую клеточку этого небесного существа, шуршание светлых волос, живые движения, смех, веселые глаза. Ее часто шокирующую непосредственность.

— Как с твоей попыткой вернуть себе Гростенсхольм? — внезапно спросила Винга.

Хейке непроизвольно посмотрел в сторону, где находилось большое поместье, расположившееся вдали на возвышенности. Но ничего, кроме темноты и густой завесы падающего за окном снега, он не увидел.

— Плохо — ответил он. — Снивель засел там, словно огромная, жирная жаба, и стережет свои сокровища. Мои сокровища. Едва ли у него появляется мысль о выезде оттуда.

— Знаю.

— Он тебе не докучает?

— Если бы! Он ненавидит меня, Хейке. Ненавидит за то, что суд вернул мне Элистранд, и за то, что мне присудили деньги, которые его племянник, адвокат Сёренсен, обманным путем отнял у моего отца. Мне сейчас хорошо, слуги верны мне, в Элистранде порядок.